Человьи отчаянно сопротивлялись. “Лесоруб” ловко отрубил у нового врага очередной нарост, его соратники отплевались ещё от нескольких. Так продолжалось пару минут и, казалось, что мураши всё же одержат победу.
Но, в этот момент времени на беседку сверху прыгнуло что-то совсем уже невообразимое. Повреждённая крыша просто лопнула пополам и на человьёв упал какой-то сгусток желе.
Человьи заверещали, расползаясь по углам. Но, было поздно.
“Лесоруб” погиб первым. “Желе” просто обволокло его туловище, и мураш, запрокинув голову в небо, дико заверещал. Сквозь полупрозрачную ткань монстра было видно, как его тело быстро растворяется, пузырится внутри гада. Его дикий вопль продолжался почти минуту, пока “желе” не пожрало несчастного целиком.
Двое оставшихся человьев обнялись и… Перекусили друг другу тонкие шеи! Их головы, исторгая фонтанчики крови, покатились по полу беседки.
Ледяные кучи мгновенно потеряли интерес к своим жертвам и снова принялись пожирать друг друга. А “желе”, споро переварив мурашей, вдруг замерло… И резко развернувшись, посмотрело прямо в камеру!
— Так это Оползень! — ошарашенно прошептал Март. — Да, — Ворона спрятала меч, — Вот именно так они и рождаются.
— Жуть какая… Это такой же гад убил Рябого, помнишь, Молчун? — взгляды парней пересеклись на кармане моей шинели, — Ты его из своего пистолета отпугнул…
— Тот был старый. Они всего год живут, от Гримуара до Гримуара, — прокомментировала Ворона, укладываясь прямо в одежде на койку.
Я почесал затылок:
— А что это такое вообще — Гримуар?
Крюк поперхнулся мясом:
— А ты что, не знаешь? Хотя да, понятно…, — он показал вокруг заячьей ногой, — Ты, наверное, в таком вот месте же родился, мало что о мире снаружи знаешь…
— Ну, да…, — пожал я плечами, ёжась от цепкого взгляда воительницы:, — Примерно так…
Март присел рядом с другом, оторвал вторую ножку и начал рассказывать…
… Каждый год, как раз в то же время года, когда полсотни лет назад упали бомбы, начинается вот такой ужас. Каждый раз — весной, перед началом потепления. Сначала, несколько часов идёт сплошной град из зелёного льда. Когда его накапливается очень много, поднимается буря и начинается сам Гримуар — бессмысленное, жестокое и беспощадное уничтожение разумным льдом всего живого.
— Не всего! Растения не страдают, да и рыба в реке тоже. А люди и животные вынуждены прятаться в убежищах, норах…, — княжна продолжила своё вышивание.
— Ну да, только животные и люди страдают…
Длится всё это безумие до тех пор, пока не рассеется бирюзовое облако и солнце не начнёт растапливать ледяных монстров. Тогда они истаивают, исчезают в земле. И на земле остаются только следы темного цвета и…
— Артефакты., — зевнула Ворона, — много артефактов.
— Зёрна?
— Нет. Оплавленные кости, куски железа, даже иногда целые машины доядерного мира. И все они — источники Силы. Большинство — очень слабые и недолговечные. Их покупают жрецы и торговцы на амулеты. Немного — средние по силе, их уже можно использовать для небольших поселений. И очень, очень редко попадаются сильные источники, как у нас в Мясухе. Они служат годы… Без них мы бы превратились в обычных смертных, не смогли бы заряжать Зёрна и пополнять наши умения.
Крюк перевёл взгляд на экран. Там продолжали бесноваться ледяные фигуры:
— А это что?
На стене, под самой крышей, скрючился в комочек мышонок по имени Фыр. Я вскочил:
— Мне нужно туда!
— Стой! Я приказываю, остановись! — Воительница поднялась с кровати. — Прости, но там мой друг! — Я вытащил “Макарова” и передёрнул затвор.
Ворона посмотрела на экран, затем на княжну. Та безмятежно зевнула:
— Всё будет хорошо. Я вижу…
Воительница помолчала секунду, затем прислушалась к чему-то и кивнула:
— Ладно. Пойдём вместе. Крюк, за старшего остаёшься.