Снаружи нас встретил тёмно-зелёный мрак. Ощущение, словно прибор ночного видения надел. Мы осторожно выползли из подвала и, полусогнувшись, пробежали к задней двери.
— Здесь где-то камера стоит, — Я осторожно выглянул в разбитое окно, — Наверное, на соседней стене.
Шум стоял дикий, ветер пытался сломать непрерывно хлопающие входные двери. Через многочисленные окна без стёкол вовнутрь лились потоки града, у внешних стен непрерывно колыхалась плотная зеленовато-серая масса живого снега.
— Назад! — Ворона раскрутилась, словно пружина, сильно ударив своим мечом у меня над головой. Что-то завопило, словно коту наступили на хвост. Я на автомате перекувыркнулся в сторону. На место, где я стоял, рухнул небольшой оползень. Он источал из свежего разреза светящуюся зеленоватую кровь.
— Стреляй! — крикнула Ворона.
Я выпустил пару пуль. Обе вошли в конвульсивно сжимающийся сугроб, отчего он снова заверещал и со скоростью черепахи попытался отползти к шевелящейся на выходе луже живого льда. Воительница подскочила к нему и снова ловко ударила мечом по горбу оползня. На этот раз удар был удачным, во все стороны полетели капли жидкости, мут пару раз дёрнулся и затих.
— Не давай им добраться до льда, — перекричала шум Ворона.
— Ловко ты его, — поднял я большой палец кверху и осмотрелся, — Нам туда.
Когда-то здесь был каминный зал. Размером в половину здания, высотой во все три этажа. Он выходил в крытую террасу, заставленную горшками для цветов, с высохшим бассейном посередине. Сквозь мутные стёкла я увидел ту самую беседку, где героически сражались муравьи-переростки.
К счастью, стекла здесь были целые. Дверь тщательно заперта на обычный засов и я рывком распахнул её:
— Фыр!
Мышонок радостно запищал, пробежался по потолку и прыгнул на моё плечо.
— Назад! Блять, назад! — закричала Ворона, скинув с плеча АВ-шку и выпустив подряд оба заряда за дверь.
— Я закрою, — с натугой надавив на заржавевшие скобы, я почти запер дверь, как тут в неё что-то ударило.
Сила толчка была такой, что дверь вогнуло вовнутрь, перекосило в коробке. Меня отбросило назад на пару метров, Фыр в панике забрался под воротник. Стёкла задрожали от разочарованного рёва снаружи.
— Гончая Тумана! — крикнула Ворона, трясущимися руками запихивая меняя винтовку на меч, — Уходим, быстро!
Настолько испуганной Ворону я не видел ещё никогда. И так быстро в жизни ещё не бегал. Мы буквально влетели в проём двери подвала и вместе закрыли её металлическую створу. Когда я зашлюзил дверь, снаружи что-то в неё заколотило, и на крепком металлическом листе появилось несколько вмятин.
— Надеюсь, оно того стоило, — прохрипела воительница, стирая липкий пот со лба.
Я выдохнул:
— Спасибо!
И, поддавшись внезапному порыву, обнял её и впился своими губами в её тёплые и ароматные губы. Время остановилось на пару мгновений. Затем она оттолкнула меня, сощурила в улыбке глаза:
— Должен будешь…
Мерно шуршали вентиляторы, гудел за стеной реактор, батареи давали живительное тепло. Группа устроилась на ночлег. Княжна забралась на верхнюю кровать, Ворона — осталась на нижней. Я смог разложить диван, и Крюк с Мартом, не раздеваясь, устроились на нём. Первый же дозор достался мне.
Фыр мгновенно освоился в убежище. Нашёл упаковку подозрительного сыра и заверещал от восторга, когда я вскрыл ножом толстый полиэтилен. По комнате пополз запах старых портянок, но никто не проснулся, только Ворона что-то спросонья прошептала и перевернулась на другой бок.
— Лопай, дружок, — я порубал заплесневелый кусок на части, двинул к нему. Мышонок заработал мелкими зубками, словно напильником.