– Столь же искренне, как и вы, я желаю быть хорошей и верной супругой. Внимать вашим решениям в делах меча и сохи. Подарить вам дочерей.
Морщинистое лицо Горма пересекла сдержанная ухмылка.
– Надеюсь на вас. – Он быстро опустил взгляд на Друина. Тот, словно у подножья горы, пялился на громадину-ванстерца. – Маленький человек с тобой рядом, и ты ему даришь будущее. По-моему, это прекрасно.
Скара постаралась не выказывать опасений. Постаралась ответить ослепительной, сердечной улыбкой:
– Мы пройдем наш путь рука об руку, вместе. – И протянула руку ему.
Малюсенькая она, бледная, в его громадной, заскорузлой лапище. С виду – ручка ребенка. Однако пожатие ее оказалось тверже – у него, кажется, дрожала ладонь.
– Вместе мы станем неодолимы, как Матерь Море и Отче Твердь. – Он просветлел, ступая на более знакомую почву. – И начну я с того, что привезу вам свадебный подарок – голову Верховного короля!
Скара содрогнулась.
– Я бы предпочла мир.
– Мир наступает тогда, когда все ваши враги мертвы, моя королева. – Горм убрал руку, опять поклонился и зашагал к кораблю.
– Если цепь на шее и должна была чему-то его научить, – проворчала Лайтлин, – так это тому, что всегда появляются новые враги.
– Тебе кажется – впереди еще уйма времени, – говорила Скифр, разглядывая пламя. – Много достойных побед, много несжатых колосьев. Попомни мои слова, голубок, опомниться не успеешь, как твое славное будущее станет чередой старых баек, а впереди веет лишь пылью и прахом.
Колл невесело шикнул. Отблеск костра на лице Скифр напомнил ему отсвет горнила у Рин на щеках. И последнее, позорное свидание с ней не замедлило явиться на ум. Двух столь несхожих женщин еще поискать, но когда у тебя горе, все на свете навевает лишь горькие воспоминания.
– Ну что, почаевничаем? – с деланой боевитостью начал он и потянул с огня котелок. – Глядишь, все будет не так беспросветно…
– Хватайся за жизнь двумя руками! – рявкнула Скифр. Колл аж подпрыгнул и едва не облил себя чаем. – Радуйся тому, что имеешь. Власть, слава, богатство – все это призраки! Дуновение ветерка, попробуй, ухвати! Нет никакого великого предназначения. Любой путь кончится у Последней двери. Грейся от искр, что высекает близость двух людей. – Она закуталась в лохмотья плаща. – Это твой единственный свет во тьме времени.
Колл плюхнул котелок обратно, чай расплескался и зашипел на костре. Ну что, почаевничали? И он оставил Скифр наедине с ее тьмой, а сам со своей вышел на склон холма и уставился на Скегенхаус, вотчину Верховного короля.
Посередине города поднималась башня Общины Служителей. Эльфийские камень и стекло, само совершенство, воспаряли выше и выше и обрывались, отсеченные Сокрушением Господним. Сверху, на этой страшной ране, как отвратительная короста, запеклись человечьих дел стены, башенки, крыши и купола. Вокруг высочайших надстроек мелькали неясные пятнышки. Наверное, голуби наподобие тех, за которыми ухаживал Колл, несли ужасные вести от разбросанных по свету служителей. А может, орлы, посланные праматерью Вексен с последними, безнадежными приказаниями.
Неслыханных размеров храм Единого бога, новострой Верховного короля, присел в тени великой эльфийской башни. Уродливая, несмотря на все вбуханные средства, колобаха до сих пор скрыта сеткой лесов – после десяти лет строительства. Половина несущих балок голы, как ребра скелета. Король строил храм, чтобы показать, что и люди способны на великие сооружения. Но доказал одно: что самые невероятные их усилия – бледная немощь по сравнению с пережитками эльфийских эпох.
Во всех направлениях от башни и храма разбегались крыши, лабиринт узких улочек петлял меж построек из камня, построек из дерева и построек из прутьев и шкур. Знаменитые эльфийские стены ограждали снаружи. Протяженностью в мили. Кое-где в трещинах, укрепленные людскими бастионами и увенчанные людскими зубцами. Но по-прежнему прочные. Очень прочные.
– Нам надо проникнуть внутрь, – прорычала Колючка, эльфий браслет тлел краснотой. Она проедала город глазами, как волчица скотный двор. Колл не удивился бы, завой вдруг она по-волчьи, алча возмездия.
– Разумеется. – Глаза матери Скейр сузились в привычные злые прорези. – Вопрос только: как?
– С нами по-прежнему оружие эльфов. Давайте расколем раковину и выковыряем праматерь Вексен из обломков.
– Даже эльфийскому оружию потребуется время, чтобы превозмочь эти стены, – сказал отец Ярви. – Кто знает, какую дрянь успеет нам сварганить праматерь Вексен?
– Мы могли бы закидать их горящими стрелами, – предложил Ральф и похлопал черный роговый лук. – На это сгодится человечье оружие, и большое пожарище мы устроим довольно быстро.
– Теперь это мой город, – произнес отец Ярви. – И я не желаю сжигать его до основания.
– Твой, значит, город? – плотоядно усмехнулась мать Скейр.
– Ну конечно. – Ярви оторвал взгляд от Скегенхауса и бесстрастно перевел на нее. – В конце концов, ведь я стану праотцом Общины Служителей.
Скейр зафырчала от такой невероятной наглости.
– Да неужели?
