— Это война. Я пришла, чтобы приносить вред.
— Не очень-то обнадеживает.
— Да уж.
— Где вы научились магии?
— Не могу сказать.
— Не можете или не скажете?
— Не могу и не скажу.
Колл вздохнул. От каждого ответа, что она давала, ему казалось, что он знает еще меньше.
— А вы правда можете безопасно довести нас до Строкома?
— Довести до Строкома? Да. Безопасно? – Она пожала плечами.
— Это тоже не слишком обнадеживает.
— Да уж.
— Мы найдем там оружие?
— Больше, чем сама Мать Война смогла бы пустить в ход.
— А если мы пустим его в ход… будет ли риск еще одного Разбиения Бога?
— Я буду довольна, если мы разобьем Праматерь Вексен.
— Это обнадеживает меньше всего.
Скифр уставилась на серое море.
— Если думаешь, что я здесь, чтобы тебя обнадежить, то ты сильно ошибаешься.
— Почему всегда все так непросто? – Отец Ярви хмуро смотрел на длинный пандус из покрытого выбоинами эльфийского камня, ведущий во двор крепости. По нему спускалась тощая фигура. Высокая, бритоголовая, с эльфийскими браслетами на татуированной руке. – Мать Скаер, вот это сюрприз! Я думал, вы не хотите принимать участия в этом безумии?
Министр Ванстерланда покрутила головой и сплюнула.
— Я хочу, чтобы никто не принимал участия в этом безумии, но мой король выбрал свой путь. Я должна убедиться, что он идет по нему к победе. Вот почему я еду с вами.
— С удовольствием попутешествую в вашей компании. – Ярви подошел к ней ближе. – Если вы собираетесь помогать мне. Встаньте на моем пути, и вы пожалеете.
— Значит, мы поняли друг друга, – сказала Мать Скаер, скривив губы.
— Мы всегда понимали.
Колл вздохнул про себя. Что может быть лучшей основой для союза, чем взаимная ненависть и подозрения?
— Тогда за весла! – крикнул Ральф. – Я тут не молодею!
Это было прекрасное утро позднего лета, и благодаря Матери Солнцу капли ночного дождя сияли в траве, словно драгоценности.
— Это наше самое слабое место, – сказал Рэйт.
Не надо было быть великим воином, чтобы это увидеть. Во время Разбиения Бога северный угол крепости срезало, будто гигантским ножом, и короли далекого прошлого построили башню, чтобы закрыть проем. Это было плохо сделанное и заброшенное сооружение, его крыша обвалилась, и на покрытых пометом стропилах кишели птицы. Часть стены, построенная людьми рядом с башней, клонилась наружу, и ее подпирали крошащиеся бастионы.
— Башня Гудрун.
— Откуда у нее это название? – спросила Мать Оуд.
Скару сильно раздражала эта история, когда ее рассказывала Мать Кира, но оказалось, что она хорошо ее помнит, как и большинство уроков министра.
— Принцесса Гудрун была правнучкой короля Тровенланда.
— Плохое начало, – проворчала Мать Оуд. По утрам она нередко бывала раздражительной. – Впрочем, я знаю несколько историй с таким же началом, которые заканчиваются нормально.
— Только не эта. Она влюбилась в помощника конюха.
— Опрометчиво.
— Наверное, любовь приходит тогда, когда приходит.
Мать Оуд приподняла бровь.
— Обычно видно издалека, что она приближается, и можно приложить усилия, чтобы уйти с ее пути.
— Что ж, Гудрун не приложила. В Тровенланде тогда было три короля, и дед пообещал ее одному из двух других. Она попыталась сбежать, и тогда он повесил ее любовника прямо на этой башне, а Гудрун запер на вершине, чтобы она осознала свой долг.
Мать Оуд почесала пучок, в который были собраны ее волосы.
— Даже не знаю, как эта история может окончиться хорошо.
— Никак. Гудрун сбросилась со стены и умерла во рву.
— Будем надеяться, мы все не последуем ее примеру, – сказал Рэйт.
— Не убьем себя ради любви? – спросила Скара.
— Не помрем во рву.
В последнее время Рэйт выглядел мрачно, даже для него. И хотя для объяснения чьего-либо плохого настроения не было нужды смотреть дальше, чем на приближающуюся десятитысячную армию врагов, Скара раздумывала, не стояла ли за этим ее сделка с Гормом. Она и сама совсем ей не радовалась, но ничего нельзя было поделать. Она устало вздохнула. Беспокоиться стоило о вещах посерьезнее, чем чьи-то чувства, пусть даже и ее собственные.
Ее привлек звук копыт, и она увидела, как из ворот выезжают всадники. Две сотни лошадей, если не больше, быстро мчались колонной прочь. Земля била у них из-под копыт, когда они прогрохотали мимо людей, все еще углублявших ров, и поскакали дальше по грязи, мимо лагерей Горма и Утила.
По пологому склону в их сторону поднимался Синий Дженнер, и Скара крикнула ему:
— Кто это не желает дождаться грядущего?
— Колючка Бату, – сказал Дженнер, поворачиваясь, чтобы посмотреть на всадников. – Но только потому, что на ее вкус Светлый Иллинг добирается сюда недостаточно быстро. Она взяла две сотни самых кровожадных гетландцев, чтобы нанести им столько урона, сколько сможет.
— Она может нанести немало урона, – пробормотала Скара, глядя, как всадники вытекают из длинной тени Оплота Байла и скачут по разоренной деревне на север.
