— В любом случае у нас нет корма для этих лошадей, моя королева. – Дженнер остановился рядом с ними, уперев руки в бедра. – Тут и для людей-то немного еды. Светлый Иллинг сжег почти все фермы на сотни миль в округе и обчистил большую часть оставшихся. Утил и Горм считают, что остаться может не больше тысячи человек. Те, у кого есть семьи, о которых надо заботиться, и урожай, который надо собирать, уплывут на кораблях в Торлби и дальше.
Скара удивленно моргнула, услышав это.
— Их будет больше в десять раз.
— Чем меньше шансов, тем больше слава, – пробормотал Рэйт. – Или, по крайней мере, так я слышал…
— Я выберу воинов, которые останутся. – Дженнер как обычно старался строить оптимистичные планы. – Их будет достаточно, чтобы оборонять стены, пока не вернется Отец Ярви. Четыре сотни ванстеров, четыре сотни гетландцев, сотня кузнецов, поваров и слуг. И сотня наших.
— У нас есть так много желающих остаться?
— Моя королева, там впятеро больше людей хотят умереть за вас, и я могу отобрать сотню тех, кто, умирая, сможет убить еще несколько воинов Верховного Короля.
— Я склоняю голову, – сказала Скара, – в самом деле. Но ты не должен быть одним из них. Ты уже сделал больше, чем…
Синий Дженнер фыркнул.
— О, я остаюсь, этот вопрос решен. Я обещал своей команде чертовски большие премии, когда вы победите Верховного Короля. Если я не выполню этого обещания, то буду выглядеть довольно по-дурацки. А вот вам лучше уехать.
Настала ее очередь фыркнуть.
— Как я могу ожидать, что другие будут рисковать своими жизнями, если сама не буду?
— Моя королева, – сказала Мать Оуд, – ваша кровь для Тровенланда ценнее, чем…
— Я королева в своей крепости. И приказы мне может отдавать лишь Верховный Король, а раз уж я открыто восстала против него, то тебе не повезло. Я остаюсь, вот и все.
— Тогда я тоже остаюсь, – вздохнула Мать Оуд. – Место лекаря подле раненых. А место министра подле королевы.
Скара почувствовала такой прилив признательности, что у нее на глаза едва не навернулись слезы. Вряд ли она сама выбрала бы себе таких советников, но теперь она их ни на кого бы не променяла.
— Быть может, боги забрали моего деда. – Скара положила одну руку на Мать Оуд, а другую на Синего Дженнера и крепко их обняла. – Но они послали мне две колонны, на которые я могу опереться.
Мать Оуд хмуро осмотрела себя.
— Я немного широковата для колонны.
— И все же ты восхитительно меня поддерживаешь. А теперь идите. Выберите мне сотню воинов, которые лучше всех надают Светлому Иллингу по яйцам.
— Мы выберем, моя королева, – сказал Синий Дженнер, ухмыляясь в ответ. – И найдем им самые крепкие сапоги.
Скара осталась стоять на траве с Рэйтом. Птицы все еще чирикали. Доносились крики работяг во рву. Ветерок шелестел травой. Скара не смотрела вбок. Но ей нравилось знать, что он там, у ее плеча.
— Ты можешь уйти, – сказала она. – Если хочешь.
— Я сказал, что готов умереть за вас. И говорил серьезно.
Глянув на него, она увидела, что в нем еще осталось былое самодовольство – отважный, опасный и никогда не извиняющийся – и улыбнулась.
— Пока еще нет нужды умирать. Мне нужен кто-то, кто будет пугать моих гостей.
— Это я тоже могу. – Он улыбнулся в ответ. Той суровой и жадной улыбкой, показав все зубы. Он смотрел достаточно долго, чтобы она поняла, что это не случайность. Достаточно долго, чтобы то теплое волнение заставило покалывать ее кожу.
Отчасти ей хотелось последовать примеру Гудрун. Наплевать на приличия и кувыркаться во ржи со своим конюхом. По крайней мере, узнать, каково это.
Но намного большая ее часть смеялась над этой идеей. Она не была романтичной. Не могла себе этого позволить. Она была королевой и нареченной Гром-гил-Горма, Ломателя Мечей. Вся страна полагалась на нее. Как бы она ни ругалась, ни жаловалась и ни восставала против Матери Киры, в конце концов она всегда исполняла свой долг.
Поэтому вместо того, чтобы схватить Рэйта, как тонущая девчонка хватается за корягу, и целовать его, словно у него во рту секрет жизни, она сглотнула и хмуро посмотрела на Башню Гудрун.
— Это многое значит, – сказала она. – Что ты сражаешься за меня.
— Не так уж много. – Солнце на миг укрылось за тучей, и драгоценности в траве превратились в холодную воду. – Каждому убийце нужен кто-то, ради кого убивать.
Сорьёрн был отличным лучником, и, натянув свой огромный лук на фоне кровавого заката, он казался настоящим героем: одна нога на зубчатой стене на вершине Башни Гудрун, спина изогнулась, и свет от пылающей стрелы замерцал на решительном лице.
— Поджигай, – сказал Горм.
Тысяча воинов Тровенланда, Ванстерланда и Гетланда следила взглядом за огненной полоской – стрела по дуге пролетела в вечернем безветрии и ударилась в палубу корабля Светлого Иллинга. От нее взметнулось синее пламя – это с гулким звуком занялось южное масло. В мгновение ока весь корабль озарила вспышка, жар от которой Рэйт почти почувствовал даже здесь, на стене.
Он глянул вбок и увидел, что теплое сияние осветило улыбку Скары. Это была ее идея. В конце концов, корабль для воина – это его сердце и дом.
