Чертовски нелегко было вытащить его из гавани и выкатить на бревнах по длинному пандусу во двор. Спина и содранные руки Рэйта до сих пор болели. Королева Скара отдала золоченый флюгер с корабля Синему Дженнеру, король Горм вырвал все серебряные украшения, чтобы переплавить на кубки, а король Утил забрал красный парус на ткань для женщин Гетланда. Мачту убрали, чтобы корабль поместился в проход, прекрасную резьбу сдолбили, когда он застрял в воротах, но в конце концов его удалось вытащить наружу.
Рэйт надеялся, что Светлый Иллинг оценит усилия, которые они предприняли, чтобы поприветствовать его в Оплоте Байла. Но в любом случае защитники наслаждались видом его корабля в огне. Раздавались крики, слышался смех, выкрикивались оскорбления разведчикам Иллинга, которые спокойно сидели на лошадях далеко вне досягаемости стрел. Впрочем, хорошее настроение продлилось недолго.
Армия Праматери Вексен начала прибывать.
Стройной колонной они топали по дороге – железная змея людей с огромным знаменем Верховного Короля впереди. Там и сям над толпой плясало семилучевое солнце Единого Бога, и знаки сотен героев вяло висели в вечернем безветрии. Все больше и больше людей прибывало через развалины деревни, растягиваясь в дымке.
— Когда они закончатся? – услышал Рэйт шепот Скары, которая нервно крутила рукой свой браслет.
— Я надеялся, что разведчики ошиблись в подсчетах, – пробормотал Синий Дженнер.
— Похоже, ошиблись, – проворчал Рэйт. – Они насчитали слишком мало.
Насмешливый хохот на стенах превратился в угрюмые улыбки, сменившиеся хмурыми лицами, когда змея людей разделилась, огибая крепость, как текущая вода вокруг острова, и воины Нижеземья и Ютмарка окружили Оплот Байла от утесов на востоке до утесов на западе.
Им не было нужды нарочито демонстрировать пренебрежение. Их количество говорило на языке грома.
— Мать Война расправила крылья над Оплотом Байла, – прошептала Оуд.
Теперь прибывала вереница фургонов, поскрипывающих от фуража, а за ними шла бесконечная толпа семей, невольников, слуг и торговцев, священников и перекупщиков, землекопов и перегонщиков скота с мычащими и блеющими стадами коров и овец, при виде которых постыдился бы любой рынок из тех, что когда-либо видел Рэйт.
— Будто целый город движется, – пробормотал он.
Сгущалась темнота, и только теперь показалась река мерцающих факелов арьергарда. Люди дикого вида, с голыми торсами, отмеченные шрамами, в боевой раскраске несли освещенные пламенем костяные знамена.
— Шенды, – сказал Рэйт.
— Разве они не заклятые враги Верховного Короля? – спросила Скара, и ее голос звучал резче обычного.
Рот Матери Оуд сжался в суровую линию.
— Должно быть, Праматери Вексен удалось превратить их в наших врагов.
— Слышал, они съедают своих пленников заживо, – пробормотал кто-то.
Синий Дженнер сердито посмотрел на него.
— Тогда лучше в плен не попадать.
Рэйт потер вспотевшую ладонь о ручку щита и глянул в сторону гавани, где под защитой цепей стояло наготове множество кораблей и все еще могло увезти тысячу защитников…
Он прикусил язык так сильно, что почувствовал кровь, и заставил себя снова посмотреть на толпу, которая собиралась за стенами. Раньше он никогда не боялся сражения. Может, потому, что шансы всегда были на его стороне. А может, он просто потерял свое место, семью и всякую надежду вернуть все обратно.
Говорят, что надо бояться тех, кому нечего терять. Но на самом деле это они боятся больше всех.
— Вон там. – Скара указала на шеренги Верховного Короля.
Кто-то шел к крепости. Шел с важным видом, как идут на пир к другу, а не во вражескую крепость. Воин в блестящей кольчуге, отражавшей свет горящего корабля, отчего казалось, что и сама она пылает. Воин с длинными волосами, которыми играл легкий ветерок, и с удивительно гладким, юным, прекрасным лицом. У него не было щита, и левую руку он положил на рукоять меча.
— Светлый Иллинг, – прорычал Дженнер, скаля все зубы, что у него еще остались.
Иллинг остановился в пределах досягаемости стрелы, ухмыльнулся, посмотрев на заполненные людьми стены, и высоко и чисто крикнул:
— Вряд ли король Утил наверху, а?
Некоторым утешением было услышать голос Утила, такой же скрипучий и беспечный, стоял ли он лицом к лицу с одним воином или с десятью тысячами.
— Ты тот человек, которого зовут Светлым Иллингом?
Иллинг вызывающе пожал плечами.
— Кто-то должен им быть.
— Тот, который убил пятьдесят человек в битве при Форнхольте? – крикнул Горм с крыши Башни Гудрун.
— Не знаю. Я убивал, а не считал.
— Тот, который одним ударом срубил носовую фигуру корабля принца Конмера? – спросил Утил.
— Тут все дело в запястье, – сказал Иллинг.
— Тот, кто убил короля Финна и его беззащитного министра? – рявкнула Скара.
Иллинг продолжал улыбаться.
— Ага, тот самый. И вы бы видели, что я только что сделал на обед. – Он довольно похлопал себя по животу. – Вот это была резня.
— Ты меньше, чем я ожидал, – сказал Горм.
