Драко не понял, что сказал это вслух, когда Киеран опустил женщину на деревянные ступени, не добравшись до комнат. Он встал на колени и начал медленно вести руками по её бёдрам, не торопясь, раскрывая её шире перед собой.
— Малфой…
Салазар.
Драко почувствовал, как дёрнулся его член. Кровь в венах нагревалась. Его пульс так сильно участился, что закружилась голова. Он завёл руку назад и, вытянув подушку из-за спины, бросил её себе на ноги, прижав сверху рукой.
Это всего лишь физиология.
Это нормально, что его член реагировал, когда справа от него доносился аромат цитрусов, подгоняемый прямо в носоглотку летним ветром из окна, а на экране мужчина лизал даме клитор, погружая пальцы во влагалище.
— Драко!
Малфой сжал кулак, зажав между пальцев мягкое постельное бельё, и сильнее придавил подушку к паху, то ли для того, чтобы почувствовать хоть какое-то давление, то ли в желании избавиться от пульсации. Он растерянно стал искать чёрный пульт, который, Мерлин, оставил на полке возле телевизора.
— Да, Гермиона? — спросил он как ни в чём не бывало, понизив голос так, что горячий шёпот обжёг губы.
Её колено дёрнулось, когда из динамиков раздался мужской стон.
— Используйте язык, принц. Проникните им в мою девочку, что так отчаянно нуждается сейчас во влаге, — женщина запустила свои руки ему в волосы, насаживаясь на лицо. — Вот так… Давайте же, милорд, прошу-у-у!
— Оседлай меня, — принц сжал её ягодицы и подтянул ближе. Задница дамы свесилась со ступенек, но принц прижимал её к себе так сильно, что кожа под его пальцами покраснела. — Трись о мои губы. Кончи на мой язык…
Малфой прикрыл глаза, шумно выдыхая.
Ебучий Блейз.
Блейз, мать его, Забини!
Он убьёт его нахрен. Заавадит, сядет в Азкабан, так и не попробовав построить отношения с ведьмой, сидящей в дюйме от него, считает его законченным психом, который смотрит на то, как трахаются люди на экране, и не спешит ничего делать, потому что его член настолько твёрд, что больно пошевелиться.
Это возбуждало. И это просто невыносимо. Драко чувствовал себя мазохистом.
Ему хотелось заткнуть её — актрису, стонущую под таким же второсортным актёром, который слишком быстро перешёл к пальцам. Слишком быстро воспользовался языком…
— Это точно не ужасы, Драко, — хрипло сказала Гермиона, и Малфой наконец посмотрел на неё: на пылающие скулы, влажные губы и широко распахнутые глаза. Ведьма смахнула волосы с левого плеча, обнажая шею; вена пульсировала так сильно, что он хотел приложить к ней пальцы и посчитать пульс, который явно зашкаливал.
Язык кольнуло.
Он хотел её облизать. Чтобы мокро и влажно; чтобы открылась и позволила достать до её мурчала в глотке; чтобы услышать протяжный стон со вздохом в своё ухо.
— Не ужасы, Грейнджер.
— Я раскрою твои влажные складочки, Матильда… — Драко повернулся к экрану. Он даже не понял, откуда и когда принц узнал, как звали работницу дома удовольствий. Малфой скривился, услышав следующее: — Хочешь его? — поднявшись, принц Киеран распустил шнуровку на штанах и, вытащив член, шлёпнул им по щеке бедняжки. Актриса, видимо, подобного не ожидала, потому что на секунду растерялась. — Хочешь почувствовать, как мой ствол пробьёт эту лунку? Я проложу скользкий путь в твоей пещерке, дотянусь до…
— О, господи…
Грейнджер закрыла глаза ладонями, помотав головой в разные стороны.
— Выключи это.
Да он бы с радостью.
Только пульт далеко, голова не соображала, а она сидела рядом, открывая вид на свою спину с выделяющимися лопатками, обтянутыми его футболкой.
— Что тебя смущает, Гермиона? — Он взмолился про себя Цирцее и проклял свой язык одновременно за сорвавшийся следующий вопрос: — Тебе не нравится то, что ты видишь?
Грейнджер резко вскинула подбородок и повернулась к нему.
Злая. Взбешённая. Горячая.
— Выключи сама, — он повёл подбородком в сторону, указывая на полку, где лежал пульт. — Раз ты трусишь смотреть взрослые фильмы, пожалуйста, — Драко фыркнул, но одним глазом уловил оттенки эмоций, молниеносно отразившихся на её лице: неверие, смущённость, удивление…
— Я не трусиха, Малфой! И ты прекрасно об этом знаешь. — Кудряшки выбились из высокого пучка, что она наспех завязала, и упали ей на лицо. Такие же непокорные, как и она сама. — Просто это…
Он даже приподнялся и, ругнувшись про себя, сел более удобно. Незаметно для Гермионы он засунул руку под подушку и слегка поправил член, чтобы тот не упирался в шов. Мурашки хлынули по плечам, когда на экране принц нагнул даму и вошёл в неё сразу на всю длину, вырвав пронзительный крик то ли боли, то ли удовольствия.
Неожиданное сравнение с журналом «плей-ведьма» пришло Малфою в голову. Если бы к магическому журналу добавили озвучку и снимали подобные сцены на колдо, главный редактор купался бы в галеонах.
— Что «просто», Грейнджер? — прорычал он.
— Всё это, — она указала на телевизор, — это… это отвратительно! — выпалила ведьма на одном дыхании.
Отвратительно?
Стук сердца.
Мгновение и осознание.
Твою мать.
— Мерлин…
Стон за стоном. Крик за криком. Шлепки плоти и скрип деревянных полов…
