— Гермиона. Вы оба разрываете мне сердце, — Гарри шутливо приложил ладонь к груди. — Ты и Малфой самые раздражающие люди во Вселенной! Ты действительно думаешь, что есть кто-то, способный противостоять его характеру, кроме тебя? Подумай, прежде чем винить одного его в отрешённости, ведь сама ты не хуже. Сидишь здесь, вздыхаешь и молчишь.
Тогда они сидели почти так же, за исключением локации. Они говорили на Астрономической башне и рядом, вместо океана, алкоголя и голого торса перед глазами, который лапали женские руки, были книги.
— Я ему не интересна, — твердила Грейнджер, не обращая внимания на раздражённое фырканье друга. — Ты не должен так говорить, пытаясь выгородить его. Это пройдёт, Гарри. Всё в порядке.
Испытывать влечение к самому популярному парню школы? Да это же клише любой отличницы!
Гермиона подождёт. Как только они закончат школу, их пути разойдутся и максимум, где они будут видеться, — это на общих праздниках.
Возможно, когда-нибудь она даже побывает на его свадьбе.
— Помнишь, однажды я сказал тебе, Рону и Джинни, что никогда не смогу выбрать кого-то одного из вас? — Гермиона кивнула. Тогда, на четвертом курсе, в честь победы Седрика, ревностные чувства Рона к Гарри, вышли наружу. Он пытался «вразумить» Поттера тем, что все змеи скользкие и подлые, что так было всегда. Тогда Гермиона не смогла занять сторону Рональда, потому что он был единственным, кто постоянно провоцировал слизеринцев на склоки. (Ну, в общем-то, они взаимно друг друга провоцировали.) Факультеты препирались, задирались, но не враждовали. Доказательством тому стала дружба Гарри и Драко. Её, Джинни и Пэнси. Рон, к сожалению, только в последний год осознал, что пора вырасти из старых стереотипов. — Я не пытаюсь его выгородить, Гермиона! — с обидой в голосе сказал Поттер, и Гермиона, не ожидав такой интонации, напряглась. — Он говнюк. Годрик, да он самый несносный, строптивый и принципиальный придурок, которого только свет видел!
Гермиона просияла. Пэнси, знающая о её интересе, могла говорить о Драко похожие вещи, но Грейнджер знала, как та любила Малфоя. Они росли вместе, но вот Гарри… Слышать от Гарри что-то подобное про Драко, как бальзам в уши.
— А ты, — продолжил он, — упрямая. Непробиваемая и до ужаса придирчива к мелочам.
— Гарри…
— Я не закончил, — Поттер прокашлялся и с видом достопочтенного джентльмена поправил очки. — Вы оба требовательны к себе, готовы бороться за свои взгляды, отстаивать свою позицию и биться насмерть за друзей. Вы всегда приходите на помощь. Ты — с готовым планом на год вперёд и сотнями способов решения проблемы, а Малфой — с палочкой в руках, готовый бросить авадой, если кому-то из близких будет угрожать опасность. Вы так сильно похожи и единственные, кто этого не замечает! До Драко долго доходит, Гермиона. Он может просто не понимать своих чувств. Дай ему время и посмотришь, что будет дальше. — Гарри поднялся и посмотрел на наручные часы. — У нас тренировка со Слизерином.
Она знала. Ненавидела квиддич, но знала.
Мерлин, как она попала.
— Ты, конечно, знаешь. И Малфой знает, что ты знаешь. Как думаешь почему? — Гарри на секунду задумался, будто решал, говорить ей или нет. У Гермионы ладошки вспотели, а во рту чувствовался металлический привкус просачивающейся капельки крови из внутренней стороны щеки. — Потому что первое, что Драко делает, выйдя на поле, поворачивает голову в сторону трибун. Второе — это красуется на своей метле, забывая, зачем он вообще пришёл на поле! Так что прекратите сводить всех вокруг с ума и поговорите наконец!
Она вынырнула из омута воспоминаний, ощутив дрожь в теле.
Она пьяная сидела по пояс в воде с лучшим другом, и они собирались о чём-то поговорить.
— Ты задумалась, — сказал Гарри, наблюдая за пляшущим по маленьким волнам блеском луны. — Как я и сказал, мы тут из-за вас. Блейз — безнадёжно отвергнутый Джинни, моей бывшей девушкой, кстати. Просто напоминаю, как факт. Драко — из-за непонятных ему чувств к той, кого считал подругой лучшего друга. — Грейнджер на этих словах чуть не поперхнулась. — Да, да-да, Гермиона. Мы здесь из-за вас, — повторил он. — А вот что вы здесь забыли?
Гермиона застонала, намекая Гарри, что ей необходимо подняться и желательно не упасть. Он встал и протянул ей руки, посмеиваясь от того, как девушка икнула.
— Не смей смеяться надо мной! — шикнула она, нога подкосилась. Они засмеялись, стоя по щиколотку в воде. От булькнувшего звука Гермионе захотелось плакать. Она выронила бутылку. Тёмная вода смешалась с мерцающим переливом вина. Грейнджер вдруг подумала, что устроила неплохую вечеринку бактериям в своём желудке. Это мысль заставила её рассмеяться ещё громче, напугав тем самым Поттера. — Я стою. Стою, Гарри.
— Не думал, что ты можешь просто взять и напиться в одиночестве.
