– На ней-то да, а на тебе бомбер модный и джинсы хорошие, без прорех… пока что, – я выразительно оглядела парня. – Ты не понял? Анжелу одну отпускать нельзя, убежит еще, потом снова искать будем… Придется тебе вылезти вместе с ней.
– Может, все так вылезем? – Ирка подобрала подол платья, демонстрируя неизменную готовность преодолевать преграды. – Малыш, расширь-ка этот лаз еще немного, раза в два…
– Не надо расширять, мы остаемся здесь, – я отменила предыдущий приказ. – Будет очень подозрительно, если мы не выйдем обратно мимо сторожки. Тем более нам надо термос забрать! Сделаем так: Данила и Анжела пролезут под забором и отойдут по дороге подальше, чтобы их не было видно от шлагбаума. Там Данила как-то привяжет собаку к дереву…
Ирка молча сняла со своего нового платья пояс и отдала его напарнику. Я признательно кивнула подруге и договорила:
– Потом Данила вернется, опять пролезет под забором, и мы втроем, как ни в чем не бывало, выйдем с территории. Сядем в машину, уедем и по дороге заберем собаку. Как вам план?
– Как всегда – гениальный, – не поскупилась на комплимент подруга.
Нам с ней друг для друга добрых слов никогда не жалко.
Торжественное возвращение Анжелы во двор нашего многоквартирного дома решено было на некоторое время отложить.
– С Рахимова станется снова утащить ее оттуда, один раз справился, сможет и повторить, – рассудила Ирка. – И потом, у вас пока еще не созданы условия для комфортного содержания собаки, а она, бедолажка, и так натерпелась… Поживет пока с Белкой моей, а там посмотрим.
Я подумала, что подруга все-таки добилась своего – прихватизировала нашу чудо-собаку, но мудро не стала возражать. Анжеле и впрямь будет спокойнее и удобнее в вольере у хлебосольных Максимовых.
В итоге на закате дня Ирка высадила меня у родного дома одну. Данилу с аппаратурой мы завезли на студию еще раньше.
– Не знаю точно, какой у меня будет распорядок дня на завтра, но ты звони, если что, я с удовольствием продолжу участвовать в расследовании, – сказала мне подруга на прощание.
Домой я вернулась как раз к вечернему чаю.
– Ты вовремя, – сказал Колян. – Мы собираемся открыть те конфеты, которые тебе кто-то еще на день рождения подарил, а ты про них совсем забыла! – в голосе супруга прозвучал укор.
– А мы их нашли! – похвастался сын.
– И где они были? – я сбросила уличную обувь, уронила на тумбочку сумку и прошла на кухню.
– Ты удивишься – в комоде с постельным бельем!
– О, наши простыни будут пахнуть шоколадом! – я быстро помыла руки.
Пресловутая жертва моего склероза – кем-то подаренная коробка – уже лежала на столе. Красивая, с конфетами пяти видов: на задней ее стороне имелись парадные фотопортреты всех аккумулированных внутри образцов с заманчивыми описаниями. В каждом упоминались ликер, коньяк или спирт, отчего вечернее чаепитие обещало приобрести характер слегка закамуфлированной пьянки, деликатно названной кондитерской дегустацией.
Увы, оказалось, что шоколад постарел, поседел, потерял форму, оплыл и порос целлюлитом, так что конфеты стали выглядеть так, как будто их кто-то один раз уже съел, а потом заново небрежно слепил из того, что получилось на выходе.
И что самое ужасное – ликер, коньяк и спирт полностью испарились, оставив в пустом конфетном нутре хрустящие кристаллики слабо ароматизированного сахара.
– Ну, и что теперь с этими конфетами делать? Выбросить? – растерялась я, утонув печальным взглядом в пустой сердцевине залихватски раскушенной конфеты.
– Чего сразу выбросить? – Колян со всем возможным уважением к старости понюхал седую, как лунь, бомбошку и аккуратно упокоил ее в золоченом гробике коробки. – Можно передарить!
– Кому?
– Ну… Обществу борьбы за трезвость?
– Обойдутся трезвенники. Разворачивай все, может, найдется еще что-то съедобное, – велела я.
– А я вот все хотел спросить… – неожиданно заговорил сын, придирчиво перебирая помятые бомбошки. – Трудно ли выбрать себе жену?
– А почему ты спрашиваешь? – заволновалась я, вовсе не готовая к ответственной роли свекрови.
– Потому что женщин много, а я один, – резонно ответил потомок.
– Отличное позиционирование! – оценила я.
– Так трудно или нет?
– У папы спроси, – посоветовала я.
В конце концов, наш папа в смысле выбора половинки успешнее, чем я. Я ведь правильного мужа только со второй попытки выбрала, а он идеальную жену – с первой.
– Ой, труууудно! Пока выберешь, из сил выбьешься…
При мысли о муках выбора папа заблестел глазами, и я демонстративно взвесила в руке увесистый точильный камень. Он как раз на краю стола лежал – сын забыл, когда ножи острил.
– То есть бывает очень легко! – исправился папа, опасливо поглядев на мои упражнения. – Только увидишь свою будущую жену – и сразу тебя как камнем по голове: это она!
– Да? – сын нахмурился. – А без камня как выбрать?
