Детские вопросы – самые сложные, утверждали знатоки из популярной когда-то телепрограммы «Что? Где? Когда?». Уже лежа в постели, я думала о том, что мы не знаем, как Валентина Гришина выбрала себе мужа. Вернее, почему она вышла за Валерия Антиповца? Потому что ее уговорила мачеха? Потому что Валя сама хотела стать супругой богача и жить в полном достатке? Или настоящую причину назвала девочка Аня, когда сказала, что своим замужеством ее сестра хотела досадить бывшему возлюбленному?
Уже засыпая, я подумала, что тут сам собой напрашивается другой немаловажный вопрос: а к кому, собственно говоря, так отчаянно ревновал младую Валентину ее старый муж Валерий?
Утро началось с телефонного звонка с незнакомого номера.
– Милочка, мы же с вами на семь ноль-ноль договорились, а сейчас уже семь десять! – с претензией произнес капризный женский голос в трубке.
– Кто это? – сквозь зевок поинтересовалась я, ускользая из спальни в кухню, чтобы никого не разбудить неурочным разговором.
– Что значит – кто? Вы даже запись не ведете? Тогда понятно, почему опаздываете. Это Марьяна!
– Не знаю я никаких Марьян, – я посмотрела на часы на стене.
Действительно – начало восьмого. Обычно в это время у меня самый сладкий утренний сон.
– Вот знала я, что ничьим рекомендациям нельзя доверять, – протяжно вздохнула Марьяна, которую лично я не знала и знать не хотела. – Милочка, вы так вовсе без клиентов останетесь, и это в такое сложное кризисное время, когда каждая копейка имеет значение!
– Давайте начнем с того, что я не Милочка, – предложила я и зажгла газ под чайником. – Меня зовут Елена Логунова, и я свои копейки зарабатываю трудом писателя и журналиста. Даже не знаю, кого в этом контексте можно назвать моими клиентами…
– Ой… Логунова? – голос в трубке изменился – перестал быть барским. – С телевидения, да?
– И с него тоже, – согласилась я. – А вы, Марьяна, меня с кем-то перепутали?
– С маникюршей, она делает ноготочки на дому, мне говорили, что хорошая… Я с ней вчера разговаривала, а номер в память не записала, сейчас нашла незнакомый, думала – он ее, а оказалось – ваш, ага… Ой, а вы зачем мне звонили?
– Я вам звонила?
– Да, вчера днем!
Я вдумчиво понюхала открытую пачку кофе. Аромат элитной арабики бодрил. В сонном сумрачном мозгу забрезжил рассвет. Вчера я действительно звонила незнакомой даме с похожим именем – не Марьяне, но Марусе…
– Простите, ваша фамилия – Антиповец?
– Да свят, свят, свят! Чур меня, чур! – комически ужаснулась моя собеседница. – Давно уже нет, я при разводе сразу же свою девичью вернула: Литовка, ага… А в чем дело-то?
Я вкратце объяснила, что дело как таковое ведет следователь Антон Романович, а у меня задача сделать памятный документальный фильм о безвременно ушедшем Валерии Антиповце, в связи с чем я бы хотела задать уважаемой Марьяне пару вопросов.
– Это срочно? – уточнила она.
– Очень!
– Тогда только по телефону, при личной встрече не получится – я не готова, ко мне еще маникюрша не доехала. Что вы хотели спросить?
– Даже не знаю, как бы поделикатнее… – я не успела подготовиться к этому разговору. – Валерий бросил вас ради новой дамы сердца?
– Представьте! Вот повезло, ага? – в голосе Марьяны прозвучало нечто подобное ликованию.
Хм, неожиданно… Обычно брошенные жены испытывают по соответствующему поводу совсем другие чувства.
– То есть вы обрадовались разводу? – уточнила я.
– Обрадовалась? Да я не верила своему счастью! Уже смирилась с тем, что буду прикована к Валере, как раб к галере, – она хохотнула: – Смешно получилось, в рифму… Он же мне так и говорил: «Мы будем жить в любви и согласии, Маруся, пока смерть не разлучит нас!»
– А вы жили в любви и согласии?
– Он – в любви, я – в согласии, – Марьяна снова хохотнула. – Попробовала бы я с ним не согласиться, он бы меня придушил… Любя, ага.
– В каком смысле – придушил бы? В прямом, как Отелло?
– Да мог бы и в прямом, если бы я повод дала, – моя собеседница заговорила серьезно. – Но я же понимала, с кем дело имею, так что вела себя благонравнее некуда, ходила по струночке. А он все равно душил меня этой своей любовью, реально воздуха глотнуть не давал: ни с подругами встретиться, ни самой куда-нибудь без сопровождения выйти. Работать – ни-ни! Сиди дома, любимая, и наслаждайся безбедной жизнью… пока смерть не разлучит нас, ага.
– То есть к новой супруге Валерия вы недобрых чувств не питали, – сказала я задумчиво.
– К этой дурочке милой? Да я бы ее обняла и расцеловала, если бы Валерка нас познакомил! Она же фактически мой пожизненный срок на себя взяла, ага! – Тут Марьяна, видимо, вспомнила, чем закончилась последняя лавстори ее бывшего, и погрустнела: – Хотя жалко девчонку, вряд ли она понимала, на что подписывается, когда в загс с Валеркой шла.
– Ее никто не предупредил?
