– Одетта шантажировала его самоубийством: «Если ты меня бросишь, я покончу с собой…» Да и потом – между нами, Виолетта! – меня это устраивало. Что бы я стала делать со своей «великой любовью» сутки напролет? Это ведь работа! А я никогда ничего не умела делать руками, только держать книгу и играть на пианино. Он бы очень быстро устал от меня. Мы встречались, когда возникало желание. Он видел меня – накрашенную, надушенную, нарядную, от меня никогда не пахло кухней или детской рвотой, а мужчины обожают все красивое, сами знаете. Муж возил меня по всему свету, мы жили в палаццо, плавали в южных морях, я возвращалась загорелая, отдохнувшая, встречалась с ним, и мы страстно любили друг друга. Я напоминала себе леди Чаттерлей. Уверяла любовника, что граф давно не претендует на выполнение супружеского долга, он ведь на двадцать лет старше меня, у нас даже разные спальни! А он говорил, что секс совершенно не интересует Одетту. Мы лгали из любви, так было проще. Я плачу всякий раз, когда слушаю «Песню старых любовников»[92]… Кстати, о слезах – налейте мне на посошок, Виолетта. Сегодня я в этом нуждаюсь… Когда мы случайно встречались с Одеттой, она «расстреливала» меня взглядом, а я улыбалась. Мои муж и любовник умерли с интервалом в месяц. Оба – от сердечного приступа. Ужасно! Я все потеряла в мгновение ока. Землю и воду. Огонь и лед. Можно подумать, что Бог и Одетта объединили усилия, чтобы меня уничтожить. Я не жалуюсь – жизнь была длинная и красивая… Осталось одно – последнее – желание: пусть меня кремируют и развеют прах над морем.
– Не хотите лежать рядом с графом?
– С мужем на вечные времена?! Никогда! Я бы слишком боялась умереть со скуки!
– Но вы сами только что сказали, что в земле лежат бренные останки!
– Даже они будут скучать рядом с графом. Он вечно портил мне настроение!
Ноно и Гастон заходят выпить кофе. Увидев, что я хохочу, они изумляются. Ноно краснеет. У него слабость к графине. Как видит ее, заливается румянцем, как школьник.
Через несколько минут появляется отец Седрик. Он целует графине руку.
– Ну, святой отец, как все прошло? – нетерпеливо спрашивает она.
– Как похороны, графиня.
– Дети заказали музыку?
– Нет.
– Идиоты! Одетта обожала Хулио Иглесиаса.
– Откуда вы знаете?
– Женщина все знает о сопернице. Ее привычки, духи, вкусы. Когда мужчина приходит к любовнице, он должен чувствовать себя в отпуске, а не в общежитии.
– Все это не слишком… по-католически, госпожа графиня.
– Ну, отец, люди должны грешить, иначе ваша исповедальня опустеет. Церковь делает бизнес на грехе. Если людям не в чем будет себя упрекнуть, они перестанут ходить на мессу.
Графиня находит взглядом Ноно.
– Норбер, не будете ли вы столь любезны проводить меня?
Ноно смущается и краснеет.
– Конечно, госпожа графиня.
Едва они выходят за дверь, как Гастон разбивает чашку. Я нагибаюсь собрать осколки на совок, а он шепчет мне на ухо: «Я вот спрашиваю себя… уж не спит ли Ноно с графиней?»
Во времени, соединяющем небо и землю, скрывается прекраснейшая из тайн.
Дневник Ирен Файоль
