Я оглядываюсь вокруг. Знакомая полянка, хоть я с трудом узнаю ее под хмурым небом. В детстве мы с Карлой часто устраивали здесь пикники, а однажды сестра забралась на это самое дерево, а спуститься не смогла. Сидела на ветке и рыдала, пока я уговаривала ее успокоиться и все-таки попробовать потихоньку слезть.
Рывок поводка возвращает меня в настоящее. Я читала, что собака не должна тянуть поводок, а если такое случилось, надо приманить ее к себе. Я достаю лакомство, и Хэнк тут же оказывается рядом. Но съев угощение, он снова тянет меня за поводок. Так у нас продолжается три круга. Кубики в пакете превратились в кашу, и теперь у меня под ногтями крошки фарша.
Хэнк побеждает, и мы мчимся через поле. Время от времени я выкрикиваю «К ноге!» или тащу его на себя, но, строго говоря, не я пса выгуливаю, а он меня.
Как назло, бабушкины резиновые сапоги – своих у меня нет, а у нас с ней один размер – натерли мне ноги, а в правом к тому же мешается какой-то камушек.
Я уговариваю пса остановиться и снимаю сапог. Поводок сжимаю покрепче – с Хэнком расслабляться нельзя. Но сапог падает у меня из рук, я прыгаю на одной ноге, стараясь не наступить в грязь и не промочить носок, и тут замечаю, что поводок выскользнул… Хэнк пулей мчит прочь. Бежит во весь опор куда-то вдаль.
– Стой, твою мать! – ору я, бросаясь за ним, но через секунду падаю в грязь – бежать в одном резиновым сапоге было плохой идеей.
Хэнк убегает все дальше. Я хватаю сапог – и в погоню. Так быстро я в жизни не бегала.
Через несколько минут спринтерской гонки я понимаю, что нужна какая-то стратегия. Еле дыша, я устремляюсь зигзагами по полям в поисках пса. В какой-то момент на глаза наворачиваются слезы, от чего бежать еще труднее, и через час я с рыданиями валюсь под дерево.
Я потеряла собаку Джексона! Бабушкины дела представлялись мне приятными и необременительными, но я с ними не справляюсь! Бог знает что может случиться с Хэнком. Вдруг он выбежит на шоссе? А вдруг его съедят?! В Йоркшире водятся хищники? Господи, ну сколько можно реветь?!
Через несколько мгновений я снова встаю, потому что сидеть на месте еще хуже, чем бежать. Я зову Хэнка, снова и снова выкрикивая его имя, но ветер такой сильный, что я саму себя едва слышу. Неделю назад я стояла в большом зале и разъясняла план минимизации издержек в связи с переменами в корпоративной структуре. Теперь же я рыдаю посреди поля, мои ноги стерты в кровь, а волосы превратились в птичье гнездо и лезут в лицо. Ситуация явно вышла из-под контроля. Вообще-то, я отлично справляюсь в стрессовых ситуациях – именно так сказала Ребекка на моей последней аттестации…
Я цепляюсь за эту мысль. Сперва надо отдышаться. Делать нечего, придется возвращаться в Хэмли. Номер Джексона я не записала, но он должен узнать о случившемся.
Тошнит от одной мысли о предстоящем разговоре. Он же меня возненавидит! Сама себя я уже ненавижу. Бедолага Хэнк, наверное, уже понял, что потерялся, и теперь не знает, куда бежать.
Снова слезы. Нужно взять себя в руки! Что же со мной такое?!
Уж насколько плохой была первая прогулка через Хэмли, но обратный путь в сто раз хуже. Из окон и дверных проемов меня провожают безмолвные взгляды.
– Мама, смотри, чудище лесное! – указывает на меня какой-то ребенок.
Мимо проезжает Роланд, а потом дважды на меня оглядывается.
– А где Хэнк?
– Убежал, – сдавленно говорю я.
– Святые угодники!
Я стискиваю зубы и продолжаю идти.
– Нужно организовать поисковый отряд! – восклицает Роланд. – Созвать заседание Деревенского Совета! Я сообщу Бетси!
О нет. Только не Бетси!
– Сперва мне нужно поговорить с Джексоном! – Я вытираю лицо рукавом. – До того как обо всем узнает Бетси.
Но Роланду уже не до меня, он аккуратно разворачивает свой скутер в обратном направлении.
– Умоляю, дайте мне сначала поговорить с Джексоном!
– Не бойся, Лина, мы найдем Хэнка! – кричит он через плечо и с тихим жужжанием укатывает прочь.
Я ругаюсь ему вслед и плетусь дальше. Что сказать Джексону? Разве есть хороший способ для сообщения таких новостей?.. Представляю наш разговор, и живот сводит спазмом.
К двери Джексона я подхожу в таком же напряженном и нервном состоянии, как перед злосчастной презентацией, – и судя по недавнему опыту, мне грозит паническая атака.
Я звоню в дверь, а потом вспоминаю про ключ в кармане.
Черт, Джексон наверняка уже ушел на работу. Неужели мне придется идти в школу? Не хватало мне еще каяться, что потеряла собаку, перед толпой школьников.
К моему удивлению, дверь открывается…
И я словно возвращаюсь на два часа назад: клацанье когтей, я на земле, собака лижет мне лицо, сверху смотрит ее хозяин…
– Хэнк! – Я зарываюсь лицом в шерсть и обнимаю его изо всех сил, хоть он и брыкается, как дикий мустанг. – Как же ты меня напугал…
Тут я вспоминаю про Джексона и поднимаю глаза.
До чего же он большой. Я сразу это заметила, но сейчас… Он больше не похож на доброго великана, теперь это человек-медведь, способный одним негромким словом остановить любую драку.
– Прости, Джексон, прости!
Хэнк скачет по мне, оставляя следы лап на вымазанных грязью джинсах.
