– Сегодня? Я планировала приехать завтра после обеда, чтобы встретить бабушку.
– Хорошо, я понимаю.
– Но если хочешь, я приеду. – На глазах навернулись слезы. Что же такое происходит… – Раз нужна тебе, не буду ждать до завтра. И поговорю сейчас с бабушкой!
– Ты только не расстраивайся. Может быть, дело в твоем дедушке – он ведь бросил ее ради другой женщины? Может быть, эта поездка в Лондон была для нее слишком тяжелой. Возможно, ей просто нужно немного отдохнуть.
– Я ей позвоню. Люблю тебя, Итан.
– И я тебя, Лина. Перезвони мне потом, ладно?
Я воюю с дурацким бабушкиным телефоном, но наконец набираю номер.
– Алло?
– Бабуль, у тебя все хорошо?
– Все прекрасно, дорогая. Я уже в поезде, еду к тебе. – Она на мгновение умолкает. – А ты как? Голос слегка…
– Итан только что звонил.
– Ох, солнышко, мне так жаль.
– Что на тебя такое нашло? Ты же в порядке? Да?
Я слышу шум поезда, везущего ее в Йоркшир. Сворачиваюсь калачиком и рассматриваю пододеяльник в розочках.
– Нашло? Ты о чем?
– Накричала на Итана. Обвинила его в… Что он с Цеси. Зачем, бабуль?
– Лина, похоже, Итан кое о чем умолчал.
– Нет же, нет! Зачем ты так про него?! – Я вытираю мокрые щеки. – Бабуль, я не знаю что и думать: не хочу, чтобы ты сходила с ума, но и не хочу, чтобы ты была в здравом уме.
– Я не схожу с ума, Лина! Боже правый, что этот гаденыш тебе про меня наговорил?!
– Не говори о нем так.
– Я видела, как он ее поцеловал, Лина.
Я замираю.
– Он сказал, что ты стала другим человеком и вообще все куда сложнее, да и…
– Нет. Я тебе не верю.
– Мне очень жаль, Лина.
– Не нужна мне твоя жалость!
– Лина! Не кричи на меня, пожалуйста! Давай я приеду, и спокойно поговорим…
– Я возвращаюсь в Лондон. Я нужна Итану.
– Дождись меня, умоляю, и поговорим.
– Нет, мне нужно ехать. Я подвела Итана. Пока я сижу в Хэмли, я не его Лина! Не та Лина, которую он знает. Я сама не знаю, кто я. Мне нужно снова стать собой: вернуться к работе, к Итану, к жизни в Лондоне. Тут мне не место.
– Милая, не глупи.
– Нет! Поменяться местами! Дурацкая затея! Должно было стать лучше, но только ничего не стало! – Я уже не сдерживаю рыдания. – Все, бабуль, с меня хватит. Я уезжаю.
Наконец-то я дома спустя, кажется, целую вечность. Сил не хватает даже заварить чай. Зря вчера легла так поздно. А теперь, после трудных прощаний, долгого путешествия и ужасного телефонного разговора с Линой… Руки и ноги словно свинцовые, и каждое движение будто сквозь кисель.
Лина не хочет со мной говорить. Если бы мы больше делились своими переживаниями за последние два месяца, возможно, она бы поверила мне насчет Итана. Я думала, что мы стали ближе, живя жизнью друг друга, но все оказалось наоборот. К привычным запахам дома примешиваются ее духи, и это кажется странным.
Раздается звонок в дверь. Я с усилием поднимаюсь с кресла: болит спина и ноют ноги.
Я надеялась увидеть на пороге Мэриан, но пришел Арнольд. В нем что-то изменилось… Новая кепка? Рубашка?
– Ты как? – спрашивает он со своей обычной бесцеремонностью. – Заметил, как ты споткнулась, выйдя из дома, и подумал…
– Я в полном порядке, спасибо, – отвечаю я, ощетинившись.
Вот мы уже и бесим друг друга, как в старые добрые времена.
Арнольд внезапно сникает.
– Я по тебе скучал.
– Что-что, прости? – Я хватаюсь за дверной косяк, чтобы не упасть.
– Странная ты какая-то сегодня. – Арнольд хмурится. – Тебе нужно присесть. Позвольте мне войти, и я сделаю тебе чашку чая.
Я же все не могу прийти в себя от последнего заявления Арнольда.
– Ну, раз уж в кой-то веки пришел ко входной двери…
Он поддерживает меня за локоть, пока мы идем до гостиной. Сил у меня гораздо меньше, чем мне бы хотелось. Я рада видеть соседа. Точнее, была рада, пока он не обмолвился, что скучал. Эта реплика выбила меня из колеи.
– Иди отсюда, паразит мохнатый! – сгоняет он Дека с дивана. – Вот, присядь.
Едва сдерживаюсь, чтобы не напомнить ему, что это мой дом. Он ведет себя как добрый сосед и даже как…
– Купил новую кепку? – вырывается вдруг у меня.
– Что? – Его рука машинально взметается к голове. – А, да. Нравится?
– Очень.
– Не нужно так удивляться. Я ведь говорил, что начал новую жизнь. Так что я купил аж три новые кепки. – Он скрывается в кухне. Журчит вода, щелчок чайника. – С молоком и без сахара?
– Одну ложечку.
– Зубы испортишь!
– Кто бы говорил, любитель карамельных яблок.
– Но это же фрукты!
Я смеюсь и, закрыв глаза, откидываюсь на спинку дивана. Чувствую себя немного лучше, словно жизнь возвращается в руки и ноги – пальцы покалывает, будто я только что пришла с холода.
– У тебя в шкафчиках чего только нет, Эйлин, – говорит Арнольд, возвращаясь в комнату с двумя большими кружками дымящегося чая. – Я нашел банку фасоли девяносто четвертого года.
– Хороший был год… – Я беру свою кружку.
Арнольд улыбается.
– Как все прошло? В большом городе? – Он косится на меня. – Нашла настоящую любовь?
– Да ну тебя! Замолчи!
– Неужто не привезла с собой кавалера? – Он оглядывается по сторонам в поисках моего Ромео.
– Сам же знаешь, что нет. – Я легонько хлопаю его по плечу. – Хотя у меня был довольно бурный роман.
– Бурный?
