За последние два месяца я узнала об Арнольде много удивительных вещей. Он спит в фиолетовой шелковой пижаме, словно викторианский граф. Он начинает ворчать, если голодный, а потом целует меня, когда я напоминаю ему поесть. Он любит книги Чарльза Диккенса и Уилки Коллинза, а Агату Кристи прочитал, увидев ее в списке моих любимых книг на сайте знакомств. Когда он рассказал мне об этом, я настолько растрогалась, что сразу же потащила его в постель.
Но больше всего меня поразил тот факт, что Арнольд Макинтайр – знает все сплетни Хэмли. Одна из них – чрезвычайно занятная – привела меня на порог к Джексону Гринвуду.
– Здравствуйте, Эйлин, – говорит Джексон, открывая дверь.
Ни тени удивления на лице, будто каждый день я прихожу к нему домой, да еще в «лондонском» виде: кожаные сапоги, бутылочно-зеленые кюлоты и мягкий бежевый свитер – прощальный подарок Тода.
Вот что странно: я же ни разу не видела Джексона удивленным хоть по какому поводу.
– Могу я войти? – Прозвучало, наверное, слишком прямолинейно, но сейчас не до расшаркиваний.
– Входите, конечно. – Он отступает. – Чаю?
– Если не затруднит.
Я прохожу в гостиную и в который раз отмечаю, насколько приятный интерьер в доме Джексона. Деревянного журнального столика в прошлый мой визит еще не было. Смотрю, что за книгу читает Джексон: «Думай медленно… решай быстро». На веранде бешено виляет хвостом Хэнк. Я нежно чешу пса за ушами, стараясь не подпускать его близко к моему чудесному свитеру.
– С молоком, одна ложечка сахара. – Джексон выносит чай на серебряном подносе. Никогда бы не подумала, что у Джексона водятся серебряные подносы.
Я провожу пальцем по дереву стола и думаю о том, как мало мы знаем о соседях, даже если по натуре своей очень любопытны.
– Итан выбыл из игры, – говорю я, устраиваясь на диване.
Джексон останавливается на полпути к креслу. Всего на мгновение, но капля чая срывается на ковер.
– Так.
– У него был роман с коллегой Лины.
Он невольно вздрагивает, и чай оказывается на штанах.
Чертыхнувшись под нос, Джексон уходит за салфеткой. Я же с интересом разглядываю его спину.
– И Лина об этом узнала? – спрашивает он, не поворачиваясь.
– Я узнала первая. И рассказала ей. Она тут же с ним рассталась. – Я опускаю глаза на чашку. – Чего-чего, а измены Лина не потерпит.
Замечаю сочувствие в его глазах, но игнорирую – я не Уэйда пришла обсуждать.
– Я еду на вечеринку в Лондон. Лина тоже там будет. Не хочешь составить компанию?
– Я?
– Ты.
Джексон вздыхает.
– Арнольд проболтался?
– Сдался буквально под пытками, так что не злись на него.
– Что уж там, полдеревни знает о моих чувствах к ней. Но Лондон? Разве это не слишком?
– Решай. Может, у вас остался незаконченный разговор?
Джексон садится в кресло.
– Вообще-то я все ей сказал на Майском празднике. Рассказал о своих чувствах.
– Правда? Арнольд не знал. И что она ответила?
– Сказала, что у нее чувств ко мне нет.
Неужели Бетси ошиблась? Да не может быть! Бетси никогда не ошибается, если дело касается зарождающегося романа. Слухи, которые начинаются с Бетси, редко бывают ошибочными.
– Мне потом стало так стыдно. У нее ведь есть… был парень.
– Ну, с ним мы уже разобрались, – говорю я бодро, похлопывая его по руке. – Раз она говорит, что чувств у нее нет, то тем более поедем в Лондон, и пусть она подумает еще раз. И подумай над образом – чтобы она увидела тебя будто в первый раз. У тебя есть костюм?
– Один. На похороны Дейви в нем ходил…
– А менее траурный вариант?
– Только брюки и рубашка.
– Подойдет. И помой голову, а то в волосах уже заросли.
Он достает из-за уха зеленый стебелек.
– Ой.
– Значит, душ, одеться – и в путь. Твой пикап на ходу? Доедем до Дардейла?
– Доедем… только… – Он сглатывает. – Разве это хорошая идея?
– Отличная идея! – отрезаю я. – Давай-ка, пошевеливайся!
Встретив нас, Фитц целует меня в щеку и недоуменно поглядывает на Джексона.
– Это что, Арнольд? – спрашивает он в притворном ужасе.
– Это Джексон, пасынок Арнольда, – смеясь, отвечаю я и добавляю шепотом: – Влюблен в Лину.
Шепот явно вышел громким, поскольку Марта, стоявшая позади Фитца, охает, хватает Джексона за руку и устраивает ему то ли допрос, то ли сеанс психотерапии.
В бар под станцией Ватерлоо набилась толпа – гости снуют туда-сюда с бутылками пива в руках. И музыка слишком громкая.
– Чтоб я еще раз согласился, – бормочет Джексон, вырвавшись из цепкой хватки Марты.
– Не волнуйся. – Я поглаживаю его по руке. – Уж если ты чувствуешь себя не в своей тарелке, просто представь, каково мне.
Он смотрит на меня сверху вниз.
– Но вы на удивление хорошо вписываетесь!
– Знаю, – говорю я беззаботно. – Просто хотела тебя подбодрить. Давай-ка найдем Лину.
Мы, конечно, комичная пара: пожилая леди и великан. Джексон, кстати, выглядит что надо: ворот рубашки расстегнут, и это подчеркивает ширину плеч; брюки достаточно элегантные, но при этом не слишком официальные, и голову он помыл. Словом, даже старые ботинки из коричневой кожи не слишком портят образ. Внимание Лины обеспечено.
– Эйлин?
Я поворачиваюсь и вижу перед собой Итана Коулмана. Вид у него, надо сказать, затравленный.
