Все расходятся. Аделина тоже собирается. Но я намеренно затягиваю общение с ребёнком, чтобы ее задержать.
Это дно — пользоваться ребенком для того, чтобы подкатить к его маме.
Ну а какие у меня варианты? Она же сейчас опять сбежит. А я останусь загибаться без нее в квартире, где полно ее фотографий.
Мальчишка постоянно посматривает на шоколадные батончики в вазочке на стойке. Это мои. Не всегда получается поесть, а батончики с орехами отлично утоляют голод.
Беру один, протягивая пацану.
А тот только облизывается, но отрицательно качает головой.
— Не хочешь?
— Папа не разрешает.
Поднимаю глаза на Аделину. Молчит, сжимая губы.
— Аллергия?
— Нет, он говорит, это вредно, — с сожалением вздыхает пацан, отводя взгляд от батончика.
— Бери, — протягиваю ему шоколадку. — Иногда можно, если очень хочется, — подмигиваю пацану. Аделина не комментирует, но смотрит на меня строго.
Да пи*дец. Это, выходит, я сейчас показал ребенку, что его отец плохой, а я пипец какой ох*енный. Да в принципе, я так и хотел. Ну извини меня, красивая девочка, нужно как-то тебя отвоевывать.
— Ладно, мы пойдем, — Аделина берет за руку сына.
Но я знаю, что спешить им некуда. В процессе съемки пацан мне поведал, что папа в командировке. И я должен этим воспользоваться.
— А пиццу ты любишь? — интересуюсь у Андрея.
Мальчишка воодушевленно кивает головой.
— Тут, напротив, отличная пиццерия. Там еще большая детская комната. Пойдем?
Аделину, кажется, сейчас разорвет от возмущения. Она уже убила меня взглядом.
Я применил запрещенный прием. Конечно, мне надо было спросить сначала у нее, а потом уж у ребенка. Но я бомблю запрещенными приемами. А иначе никак.
— Мам, — оглядывается пацан. — Пойдем? Я очень хочу.
— Андрей, мы не можем, — выдыхает Аделина, продолжая убивать меня взглядом. Да подлец я, подлец. Знаю.
— Я честно-честно папе не скажу, — уговаривает он ее.
А я сжимаю челюсти.
И много вы папе не говорите?
Я ее уговорил. Точнее, мы с Дюхой. У меня появился маленький соучастник.
Сжимаю губы, пытаясь сдержать нахальную улыбку. Пиццерия через дорогу. Моя машина на стоянке. Щелкаю сигнализацией, достаю из бардачка портмоне. Беру пацана за руку и веду через дорогу. Тот бежит почти вприпрыжку и, в отличие от меня, не скрывает улыбку радости. Обычно современные дети так не радуются походам в пиццерию. Сейчас это все обыденно и давно приелось. А Дюха счастлив. Что там за такой «папа», от которого нужно все это скрывать?
Аделина спешит за нами. Взволнованная, как будто мы не в кафе идем, а трахаться. Я бы и ее взял за руку. Мне до зуда хочется переплести наши пальцы и открыто всем демонстрировать нашу связь. Но, к сожалению, связи нет… Пока…
Я очень надеюсь, что «пока».
Проходим в пиццерию. Уютное семейное место с диванами и столиками вдоль панорамных окон, с хорошей детской комнатой, где малышню развлекает аниматор.
Помогаю мальчишке скинуть курточку, протягиваю руки к Аделине, чтобы снять с нее жакет. Но она демонстративно раздевается сама.
Качаю головой.
Ну жалко тебе, что ли, принять мою невинную заботу?
Аделина тянет ребенка на диван с собой, но пацан вырывается и садится напротив рядом со мной. Аделина в шоке моргает, наблюдая за сыном, который мне, как своему, тычет пальцем в меню на фотографии пиццы, показывая, какую хочет.
Поднимаю глаза на Аделину. Улыбаюсь. Ну я тут при чем? Да, я умею располагать детей. Годы семейных фотосессий обязывают. Только сейчас дело не во мне. А в том, что пацан просто жаждет общения. Хотя у него есть отец. И мне хочется прямо сейчас устроить ей допрос с пристрастием. Как так вышло?
Но я, как последняя сволочь, пользуюсь этой ситуацией. В борьбе за женщину все средства хороши.
— И коктейль, вот этот, — Дюха указывает на молочный коктейль со сливками сверху и разноцветной посыпкой. — И… — поднимает взгляд на Аделину. А она строго качает ему головой, запрещая.
Пацан сдувается. Ну никогда не поверю, что она такая тираничная мать.
— Давайте кое-что проясним, — начинаю я, складывая руки на столе. — У ребенка аллергия, какие-то медицинские противопоказания или просто вредно?
— Вредно, — выдыхает Аделина.
— Ну иногда-то можно.
— Можно сырные палочки? — загораются глаза пацана.
— Ладно, можно, — выдыхает Аделина.
— А можно я пока поиграю? — спрашивает Андрей.
— Да, иди, только осторожно, — поправляя футболку сыну, разрешает Аделина. Пацан убегает. Мы заказываем семейную пиццу, кофе и ждем заказ.
— Что-то не так? — выгибая брови, интересуюсь у Аделины, хочу накрыть ее руку на столе своей ладонью, но она быстро ее одергивает. С сожалением сжимаю ладонь в кулак. Я просто не представляю, как находиться с ней рядом и не касаться. — Ты слишком напряжена.
Аделина отводит взгляд на игровую, наблюдая за сыном. На самом деле просто не желает смотреть на меня.
— Ты не представляешь, как это выглядит со стороны, — вздыхает. — Андрей проболтается отцу. И… — снова нервно крутит кольцо на пальце.
«Да сними ты, наконец, этот поводок, раз он тебе так мешает!» — внутренне психую я.