В лавке была подсобка или бытовка, не знаю как правильнее назвать. Но там можно было немного в тесноте попить чаю. Что я и предложил сделать моим новым знакомым.
Когда чай был готов, я достал из сумки специально приготовленный для этой цели бекон.
— Угощайтесь.
Катины переглянулись не совсем понимая что это такое и почему.
Угощались они по-купечески не торопясь, со знанием дела оценивая предложенный продукт.
— Как вам, Евдокия Семеновна? С точки зрения хозяйки.
— Понравилось, Александр Георгиевич. А что это такое? Никогда такое не пробовала.
— Это английский бекон. Я хочу начать его производство в своем имении, — я воочию увидел как мгновенно сработал инстинкт и купеческая семья мгновенно почувствовала запах денег.
У супругов одновременно появился одинаковый огонек в глазах и Савва тут же выдал ответ на задачу которую я только собирался ему предложить решить.
— Вы хотите мне предложить начать его продавать?
— Совершенно верно. Какую цену, на ваш взгляд надо поставить для начала.
— Это свиная грудинка и щеки. Цена очень хорошей грудинки может доходить сейчас до десяти копеек за фунт, — Савва начал вслух размышлять как-то чудно перебирая пальцами воздух. — Ты бы, Дуся, как хозяйка за какую цену согласилась на его купить?
Молодец купец, я бы тоже на это дело посмотрел именно с такой точки зрения.
— За двадцать копеек вполне, — быстро ответила купчиха. Она тоже похоже не промах и соображает быстро.
Деловая хватка вроде бы есть. Интересно как они оказались в такой заднице?
Хотя это как раз понятно. Прошлогодний неурожай многих пустил по миру в губерниях пострадавших от него. А Калужская в таких случаях почти всегда в первых рядах. Похоже её проблемы, знакомые мне по первой жизни, начались задолго до Великого Октября.
— Ну, вот с двадцати копеек можно и начать, — твердо и уверенно говорит Савва.
— За три копейки с фунта возьмешься по такой цене продавать?
— От чего же не взяться? — без раздумий соглашается купец третьей гильдии. — Возьмемся.
То, что он говорит «мы» мне откровенно нравится. Это в моих глазах большой плюс.
— Тогда мои условия такие. За два дня вы тут наводите идеальный порядок. На пробу я привожу пятьдесят фунтов бекона. Начинаем с двадцати копеек. Если пойдет, то с каждых пяти копеек к цене вам плюс две. То есть поставим двадцать пять, будете получать пять копеек. Тридцать — соответственно семь.
— Это понятно, — довольно говорит Савва.
Условия на мой взгляд шикарные. Тебе привозят готовый товар. Все аккуратненько, чисто. Ты только продаешь. Продал четыре фунта, то есть кило двести и двенадцать копеек чистые твои. Семья у купца конечно не маленькая, четверо детей все таки, но прожить на них день вполне можно. И зубы будут не на полке лежать, щелкая от голода.
— Мое главное условие и требование — честность. Уличу в обмане или еще чем-то плохом, даже просто в клацанье по пусто языком, сразу же расстаемся. Откуда товар коммерческая тайна. С первой партии полфунта отрезаем на дегустацию маленькими кусочками.
С поручением купцу сразу же осуществлять закупки сырья я решил пока воздержаться. Сначала надо посмотреть на господина-товарища в деле.
Поход по по мясным рядам меня не разочаровал. В самом крайнем случае можно будет закупать мясо и по рыночным ценам.
Пока все в Калуге складывается. Из намеченного остался визит к лесотрговцам и к дяде. Его еще нет, ждут часам к трем-четырем.
Лесоторговцев на месте нет. Но меня ждет любезно оставленное у приказчиков письмо.
Конечно мой лес они с удовольствием возьмут и даже учитывая напряженность сейчас с рабочими руками, время в деревне сейчас самое горячее, готовы даже сами его вывезти.
В итоге я получу за свой товар почти пять тысяч серебром. Лес существенно подорожал с момента последней продажи еще управляющим.
Это превосходит мои ожидания. Больше пятнадцати тысяч ассигнациями!
Эти деньги позволяют восполнить потерю в моем бюджете. И в итоге у меня опять будет НЗ в двадцать тысяч и возможно почти тысяч пять на различные оперативные расходы и начало беконного бизнеса, ремонт и перепланировку арендованного дома.
С уполномоченным приказчиком я договариваюсь, что лес начнут вывозить в ближайшие два дня.
Один из малолетних помощников слетал в дядюшкин дом и принес последние новости.
Алексея Васильевича еще нет, но его посыльный уже прибыл и в ближайший час он приедет.
Я неспешно еду по Калуге. Губернский город средней руки, который пока сам в российской истории еще ни чем не отметился. Верст шестьдесят южнее знаменитый «злой город» Козельск. Чуть меньше к северу Малоярославец, где в 12 году окончательно обломали зубы Наполеону.
Больше по-моему про Калужскую губернию сейчас сказать нечего. По своей нищете и неустроенности среднестатистическая российская провинция.
В доме дядюшки меня встречают достойно и радушно. По крайней мере кланяются низко и с некоторым подобострастием. Мне предложено пройти в гостиную и на выбор вино или коньяк.
Коньяк предложен уже привычного мне французского сорта и я выбираю его.
Минут через двадцать лакей докладывает, что экипаж Алексея Васильевича въезжает во двор.
