Мужики быстро оценили мои профессиональные навыки и через час совместной работы, когда я дал очередной дельный совет, Савелий удивленно и очень уважительно законстатировал:
— А вы, барин, в нашем деле мастак. Кое в чем даже лучше меня.
— Старался, голубчик. Тв знаешь кто такой царь Петр?
— Обижаете, барин. Кто же в России царя Петра не знает, — в голосе Савелия была совершенно искреняя обида.
— Так вот, да будет тебе известно, что Петр Алексеевич знал много ремесел и когда был в Голландии то обучался кораблестроению, работал на верфях и получил там сертификат плотника. Так что каждый русский дворянин должен брать пример с первого русского императора и не чураться ремеслам.
Моя тирада повергла в шок Савелия и других присутствующих при этом артельщиков, но больше удивленных взглядов я свой адрес я после этого не видел.
Ответ Анны Андреевны был ближе к вечеру. Послезавтра она меня ждет после полудня.
Анна Андреевна оказалась молодой и красивой женщиной. Ее красота сразу же пленила меня свежестью и живостью.
Решительные линии лица — высокие скулы, изящный подбородок. Прозрачно-розовая кожа, цвет которой словно отражение от румяного неба на снегу.
В выражении лица ум, любопытство и добродушная насмешливость.
Глаза большие, лучистые, серо-зеленые, как вода в лесном озере, которые смотрят на мир прямо и открыто. В их уголках прячутся лучики смеха — она явно не привыкла опускать взор надолго. Брови темные, чуть крылом, придающие лицу выразительность.
Темно-русые волосы с почти неуловимым рыжеватым отливом на солнце, густые и непослушные, наверняка причина головной боли горничной. Они гладко зачесаны к макушке и убраны в шелковую сеточку, откуда на спину спадает длинная, пышная коса, перевитая бархатной лентой. На висках игриво вьются непокорные завитки.
Не высокого роста и сложена удивительно гармонично — гибкая и сильная, как молодая лань. Талия, стянутая в корсет, кажется еще тоньше на фоне энергичных движений. Вероятно хорошая танцовщица, которую выдает ее походка: легкая, почти прыгающая.
Когда я приехал Анна Андреевна только что вернулась с прогулки. На ней строго скроенный костюм. Лиф с отворотами подчеркивает стройность, а длинная юбка почти скрывает ноги в сапожках для верховой езды. На плечах короткая пелеринка. На шее — скромный золотой медальон-ларчик с каким-то портретом. В ушах — скромные жемчужные серьги.
На столике у входа лежали изящный цилиндр с легкой фатой, защищающей лицо от ветра и арапник.
Идеальная посадка и особая небрежность свойственная людям, уверенным в своей безупречности без лишних усилий, подчеркивали её красоту.
Свободные манеры присущие людям которые легко и непринужденно говорят с кем угодно, не теряя при этом своего достоинства.
В ней чувствуется и воспитанница института благородных девиц, и хозяйка своего дела — умная, энергичная, возможно, даже своенравная.
Легкий, едва уловимый аромат фиалки или гелиотропа — популярных сейчас духов дополняет образ и делает его законченным.
Несколько часов пролетают незаметно. Анна Андреевна спрашивает, что-то говорит и смеется. Я отвечаю, тоже что-то говорю и поддерживаю её смех.
Легкий, уже осенний ветерок дует мне в лицо, освежает мой возбужденный мозг и я понимаю, что мы уже выехали из Калуги.
Пытаюсь вспомнить как закончился мой визит и понимаю, что ничего не получается.
Закончившийся визит к подруге Софьи Павловны был ударом молнии внезапно поразившем меня. Осталось только впечатление первых минут и уже накатившее страстное желание вновь её увидеть и услышать.
Я влюбился, влюбился с первого взгляда. И это чувство сродни какому-то помешательству.
О чем мы говорили я совершенно не помню. Но четко знаю, что меня приглашали приезжать еще. Правда следующий визит состоится не скоро, Анна Андреевна должна куда-то уехать по делам. Вроде бы в Варшаву. По возвращению она пришлет мне весточку.
«Прекрасная женщина поразила вас, сударь, и почти лишила разума, — усмехнулся я про себя. — Но старый ловелас в конечном итоге оказался вполне ничего. И запомнил самое главное, нам определенно были рады и ждут еще».
Почти всю ночь я не спал. Стоило мне закрыть глаза как перед мною вставала прекрасная женщина и в ушах начинал звучать её чарующий голос.
Лишь на рассвете мне удалось, силу воли позвав на подмогу, запретить себя думать об Анне Андреевне.
Запретил не навсегда, а до пучения весточки от неё.
Весь следующий день я как заведенный работал в имении, коптил бекон вместе с Серафимом и Настей, попробовал себя на пахоте и вместе с Сидором, под его руководством конечно, начали сев озимых.
На господском клине я решил увеличить площадь под пшеницу и первые зерна в землю легли с моей руки.
Два вечерних часа я провел на скотном дворе и вернулся в дом полный сил и уверенности, что неожиданно обрушившаяся любовь к абсолютно незнакомой женщине не сведет меня с ума, а только придаст мне силы.
За день бекона приготовлено достаточно для бесперебойной торговли и я решаю на следующий день снова ехать в Петербург. Пора.
