На поздний ужин я велел подать только чай с какой-то сладкой булкой. Ночью я «силу воли позвал на подмогу» и заснул, крепко и без сновидений.
Анна приехала еще до полудня следующего дня с красными заплаканными глазами, вообще без какого либо макияжа. Волосы были заплетены непривычно в одну косу, уложенную в плоский пучок на затылке, заколотый простым костяным гребнем.
Выйдя из кареты, Анна оглядела все вокруг, её глаза наполнились слезами и она приникла мне на грудь.
— Саша, я не хочу здесь останавливаться. Давай поедем сразу же домой.
Я слегка повернул голову и увидел Никанора в глазах которого было ожидание моего приказа.
— Несите вещи и побыстрее.
Перед тем как закрыть дверь кареты я подозвал полового, который помог Андрею и Никанору.
— Ты братец, крепостной или свободный?
— Свободный, мой тятя отставной солдат. Меня в службу не забрали, — он быстро закатал рукав и показал большой уродливый шрам на левом плече. — Я два годика рукой не владел, думали усохнет.
— А звать тебя как?
— Петрушка, ваша благородие.
«Ну прямо все по Гоголю», — подумал я, усмехнувшись.
— Приходи ко мне служить. Если надумаешь, то в Калуге найдешь трактир Вильгельма Тэтчера, спросишь управляющего и скажешь что тебе на службу звал Александр Георгиевич, — я протянул половому полтинник.
— Благодарю, ваше благородие, — половой согнулся до земли.
— Семен, трогай, — я захлопнул дверь кареты и мы отправились домой.
Анна вынула из волос гребень с заколками и тяжелая коса упала на плечи. Я сел рядом и она зарыдала, опять приникнув мне на грудь.
— Саша, моя матушка…
Через несколько минут она рассказала, что её матушка, которая много болела после смерти мужа, а затем зятя, последние две недели постоянно лежит в постели из-за сильной слабости.
— Но она, Саша, железная женщина. Батюшка всегда говорил, что после полученных ран только матушка поднимала его. Я ей сказала, что останусь с ней, но она велела мне ехать домой и объясниться со свекровью. Матушка не хочет уходить с тяжелым сердцем из-за моей ссоры с ней и её проклятий в мой адрес. А Ксюшу она попросила не забирать.
Больше Анна не плакала и почти всю дорогу ехала молча прижавшись ко мне.
Как только мы проехали Малоярославец, Анна попросила остановиться и вышла из кареты.
Она подошла к развилке дорог, показала на проселок и спросила:
— Ты был в имении Алексея Васильевича?
— После возвращения домой еще не довелось.
— Эта дорога ведет в его имение, не доезжая, поле на котором ранили его и моего батюшку. Мне он его показал когда мы ехали в гости. Я была еще ребенком но запомнила.
Было уже достаточно прохладно, но ночам были местами сильные заморозки и кое-где уже лежал снег. В карете было тепло, небольшая печка хорошо нагревала её обе секции. А те кто ехали наверху, основательно укутывались в предусмотрительно взятые тулупы.
Анна вышла без верхней одежды и скорее всего быстро бы замерзла. Но я услышал сзади шаги и повернувшись, увидел идущего к нам Андрея. Он нес салоп и меховую шапку Анны.
— Александр Георгиевич, — называть меня по имени отчеству ему было еще не привычно, но на барина он уже не сбивался. — Анне Андреевне…
— Да, Андрей, спасибо. Давай я сам.
Я взял салоп и накинул его на плечи Анны. Она повернулась ко мне и улыбнулась.
— Спасибо, Саша, я уже действительно стала замерзать.
Я взял меховую шапку Анны и помог ей одеть её. Новым веянием моды были элементы русского национального костюма и модницы-дворянки начали носить высокие шапки из соболя или куницы, напоминавшие мужские боярские.
У Анны наверное был последний писк, она поправила её и спросила:
— Мне идет? — шапка Анне была очень жаже к лицу и подчеркивала её красоту.
— Очень, ты в ней выглядишь… — я споткнулся подыскивая сравнение.
— Самой красивой женщиной на свете? — улыбаясь, предложила Анна вариант.
— Да, ты самая красивая женщина на свете и хочу каждую минуту быть с тобой, даже просто, стоять или сидеть, смотреть на тебя.
— Я тоже, — Анна подняла руки и обняв меня за шею, поцеловала.
Отвечая на её поцелуй, я умудрился еще поймать падающий с её плеч салоп.
Когда она оторвалась от меня, я снова накинул его на её плечи.
— Ты еще умудрился поймать мой салоп, — засмеялась Анна смехом веселого колокольчика. — Саша, ты не против если мы сначала заедем к тебе? Это сейчас очень важнее. Мне кажется надо первым делом проверить твои беконные дела. От них зависит успех твоего трактира. Уж можешь поверить прожженой купчихи. Меня так иногда называет один мой компаньон.
Предложение Анны мне было очень приятно, я уже начинал ломать голову над тем как мне пригласить её к себе, почему-то полагая это проблемой. Но все оказалось очень просто.
«Саша, ты не против если мы сначала заедем к тебе? — Анна легко разрешила мою проблему, да еще и обосновала своё решение. — Это сейчас очень важнее. Мне кажется надо первым делом проверить твои беконные дела. От них зависит успех твоего трактира».
«Конечно не против, любовь моя. Мечтаю об этом».
