Уже вечерело когда мы приехали в Сосновку. Пелагея, скорее всего уже зная о моем романе, встретила нас как ни в чем не бывало, как будто Анна приехала к себе домой. Андрей успел что-то шепнуть и моя кухарка, ключница и по совместительству домоправительница в грязь лицом не ударила и без какой-либо запинки перешла на имя-отчество.
— Рада вашему возвращению, Александр Георгиевич, и вашему приезду Анна Андреевна, — с поклоном улыбаясь сказала она.
Подошедшая Анфиса приняла салоп и шапку Анны. Поверх изящных ботиночков на шнуровке ней были дорогие и модные калоши. Они еще не резиновые, но погода сейчас для них самая оптимальная.
Калоши помогла снять побежавшая Луиза. Она вообще была очень шустрая, слова хозяйки ловила на лету и тут же выполняла все указания.
Анна прошла в гостиную и спросила:
— Можно осмотреть твой дом пока подают ужин?
— Конечно можно, — вопрос Анны меня даже удивил, отношения между нами на мой взгляд уже такие, что это само собой разумеется.
Анна обошла весь мой флигель и похоже ей он вполне понравился.
— Тесновато конечно, но очень миленько. Ты, конечно мечтаешь восстановить большой дом? — мы вышли на крыльцо и Анна показала на полуразрушенный каменный дом.
— Собираюсь, я в этом году приказал отремонтировать крышу, окна и входные двери, чтобы он не был проходным двором.
Анна прищурилась хитро и спросила:
— А твои коровы далеко?
— Нет, не далеко, но они уже наверняка отдыхают и если их беспокоить сейчас, то завтра они дадут меньше молока. А одна из них глубоко стельная, — нетель от Степаниды готовилась к отелу, — её вообще нельзя волновать.
— Я в этом совершенно не разбираюсь, даже ни разу ни где не была в коровнике. В конюшнях была. А вот коровы меня ни когда не интересовала.
— А сейчас интересуют? — теперь уже я хитро прищурился.
Анна слегка щелкнула меня по носу.
— Вы, сударь, напрашиваетесь на комплимент. Знаете ответ, но вам надо, чтобы дама вам это сама сказала.
— А ты, Аннечка, поцелуй меня и скажи, конечно милый мой и любимый.
— Только при одном условии, — теперь хитро прищуриваться опять очередь Анны.
— Это при каком таком условии? — оторопев, растерянно спросил я.
— Ты мне разрешишь называть тебя Сашенькой, ты же называешь меня Анечкой и между прочим не спросил меня, а можно ли? — то, что я не люблю имя Сашенька Анна уже знала.
— Тебе конечно Сашенькой меня называть можно и скажи пожалуйста, можно ли тебя называть Анечкой? — смеясь спросил я.
— Даже нужно, — Анна обвила мою шею руками и страстно поцеловала долгим поцелуем, так что у меня начало темнеть в глазах.
Оторвавшись от моих губ, она продолжила:
— И твои коровы, Сашенька, меня очень интересуют, как и все остальное, до чего ты просто даже дотрагиваешься.
Анна махнула на меня руками и отвернулась, но я успел заметить навернувшиеся на её глазах слезы.
— Моя матушка почти сразу же спросила меня, одна ли я? Или подле меня есть мужчина который мне дорог и может стать мне опорою? Мои родители были очень счастливы в браке и матушка очень боится, что я сломаюсь от одиночества. Она ведь и болеть стала после смерти батюшки.
Я неожиданно для Анны наклонился и подхватил её на руки. Она ахнула и обвила мою шею руками.
— Я тяжелая? — прошептала она мне на ухо.
— Не правда, легкая, как пушинка.
С Анной на руках я зашел в столовую, где нас ждали Пелагея и Анфиса.
Степану я успел приказать Андрея и людей Анны накормить и уложить спать. Она устали не в пример нам.
Пелагея не смутилась, увидев Анну в очень откровенной позе у меня на руках, а Анфиса разделась и опустила глаза.
Я опустил осторожно Анну подле предназначенного ей кресла. Она тоже немного смутилась и поправив платье, села в кресло.
Я опустился в свой и кивнул Пелагее, подавай.
Когда они все успели приготовить для оказалась загадкой. Кроме медвежатины было подано все, чем я удивил нынешнего генерала Чернова. Был даже шашлык.
Анна едок конечно еще тот, но попробовало она все и не то, что ковырнула или надкусила, а полноценно, не очень правда много. Но по настоящему попробовала каждое блюдо, а «Оливье по-советски» даже попросила добавить.
— Это все ты собираешься подавать в своем ресторане? — Анна обвела рукою стол.
— Не только, думаю это будет малая толика, в дополнении к русской кухне конечно, — я не знаю, как будет на самом деле, но очень надеюсь что именно так.
— Если ты это сделаешь, то твой ресторан будет обречен на успех.
Сюрпризом оказалась натопленная баня. Причем не для того чтобы парится, а для того чтобы комфортно помыться после поездки.
В бане я сходил с ума от желания Анны. Она лежала на полоке, закрыв глаза, а я мыл её прекрасное тело и меня била дрожь и подкашивались в некоторые моменты ноги.
Потом Анна мыла меня. Делала она это не очень умело, сразу было видно, что делала это впервые, но когда я увидел её лицо, то поразился как она счастливо выглядит.
Тщательно обернувшись простыней, я закутал Анну в другую и на руках отнес в спальню, где Пелагея конечно постелила нам вместе.
