— Мы хотим продать привилегию на торгах. А Вам, уважаемый Николай Николаевич, десять процентов за помощь в проведении — Мальцев.
Все нюансы, оборачивая в словесную шелуху, обговаривали ещё долго. Причём Добрынин настаивал на увеличении своей доли. Но тут Мальцев в мягкой форме, вот же умеет, учиться мне ещё и учиться, напомнил, что и счёт за печь может вырасти до… дофига в общем. Договорились через день, во второй половине дня, провести аукцион и сразу закрепить договором. Дальше просто сидели за столом. Опробовали самовар, поговорили обо всём, но я отмалчивался. Отвечал односложно под тем предлогом, что «молодому человеку с уважаемыми мужами и так большая честь сидеть за одним столом и мудрость внимать надо, а не говорить».
Через день собрались у Добрынина некоторые именитые купцы города. Все в огромных шубах и шапка, развалились на диване и стульях. Как их только Добрынин сумел в такой короткий срок собрать? А скорее они пришли посмотреть и познакомиться с Мальцевым. Узнать, зачем знаменитый олигарх, пожаловал к ним и не угрожает ли это их торговым делам.
После многочисленных раскланиваний и приветствий, которые так любят здесь и которые так бесят меня, расселись. Перезнакомившись со всеми, среди них Лисицын, Морозов, Попов, Медведев, Ломов, братья Баташевы и другие. Приступили к обсуждению лампы. Сначала всё думали, что это Аргандова лампа, она стояла в углу в окружении других, я так попросил.
Я перенёс и поставил её на стол перед собой. Просунул руку под коробку и увеличил пламя, а значит и освещённость. Шепотки смолкли. Все бородатики и усатики уставились на меня и лампу. Самое интересное, что полностью бритыми были только мы с Мальцевым. Увидев такой контраст, когда 15 бородатых и усатых мужиков, окружили двух безбородых, перед которыми ярко светит керосиновая лампа, а по углам полумрак, я чуть в истерику от смеха не зашёлся. Тоже мне Данко Горького нашёлся. Неимоверным усилием заставил себя настроиться на серьёзный лад.
— Я хочу продать привилегию на выпуск, вот такого осветительного прибора — начал я. — Он работает совсем на другом принципе, чем Аргандова лампа. И как видите, и светит лучше и почти не воняет. Одна заправка ёмкости полуштоф даёт возможность светить 40 часов. Начальная цена три тысячи рублей ассигнациями — произнёс я. Цену на первый раз решил не задирать, но и дарить не собирался. Чёрт его знает, как тут у них это делается? А я даже не поинтересовался заранее, олух. Делать нечего, решил сделать так, пусть привыкают. Одним слухом обо мне больше или меньше, мою репутацию уже не спасут. Да и спасать не надо. Тем более с таким «тяжеловесом» рядом.
— А почему господин Мальцев не хочет это сам выпускать? — через некоторое время, проведённого в тишине, спросил Ломов.
— Буду, но только стёкла — отвечает.
— Ну а почему не полностью? — один из братьев Баташевых.
— Как Вы знаете, я недавно наладил выпуск оконного стекла — спокойно начал Мальцев и замолчал.
Знаем, видели, почём, знатное, послышались и другие реплики купцов.
— Но Вы не знаете, что царь повелел наладить ещё один завод. Денег в казне нет. Всё то, что мы можем немного выпустить, идёт за границу. Процесс очень сложный. Требует много хороших мастеров. (Вот же красиво лапшу на уши вешает, не знал бы, сам копился бы). От холеры за два года я многих хороших мастеров лишился и других взять мне пока неоткуда. Может Вы, дадите или продадите?
Купцы от этих слов сердито зашипели. У кого мастера тоже умерли, а некоторые испугались такой действительности. Мальцев сделал соответствующую паузу.
— Теперь мне надо налаживать ещё и производства стекла для ламп. Опять мастера нужны… и деньги. Но там часть лампы медная. Поэтому подумав, решили продать привилегию Вам. Но, с условием, что стекло будите брать только у меня.
— Так может цена… будет большая — Морозов.
— Нет. Иначе вы с заграницы или ещё, откуда покупать будете — Мальцев. Вот этот пункт мы с ним долго обсуждали. Я убеждал его не жадничать. Брать, массовостью, и делать разного качества. Покупать паровые машины для производства.
Купцы задумались, а потом начался торг, но больше трёх тысяч пятьсот давать не хотели, что не устраивало уже меня.
— Предлагаю пол суммы, чтобы заплатили сейчас. Потом по пятьсот в месяц до окончания — вношу предложения.
Цена достигла 4000 за Ломовым.
— Купцы, а давайте так. Вас 12 купцов все скидываетесь по 500 рублей и все выпускаете — опять вношу предложение.
Спорили, мы спорили. Я их убедил только тем, что вот мол, самовары они выпускают все и всё продают. Пусть и с лампами также. А иначе иностранцы перехватят, станут много и дешево выпускать и что им тогда останется? Опять заспорили о минимальной цене.
— Да поймите. Такой продукции надо выпускать много и по разной цене. Она должна быть доступная, не только дворянам и купцам — убеждаю я. — А то получиться как с самоварами, что и деревенские кустари Вас обставят.
