Тут я сунул два червонца Обновену, предоставил ему для поездок Савву с Фёдором, и пусть оформляют участки на меня. Увы, но против той коррупции, которая существовала сейчас, переть было бесполезно. Но тут упёрся опять Давыдов, что это дорого и он не сможет их отработать. Сошлись, что я построю мастерскую, а он будет управляющим. Но что же, похоже, что сапожник сам себя перехитрил? Или я себя тешу иллюзиями? С другой стороны под моей «крышей» ему не надо будет платить налогов, да и в остальном спокойнее и безопасней. В общем — мрак и ужас. Куда я лезу? Я же хотел холодное оружие выпускать, а занимаюсь чёрте чем. А время идет, уже скоро весна 1849 года.
К концу субботы, я вымотанный этой нервотрёпкой, решил расслабиться. Сначала помыться, выпить сто грамм коньяку с кофе и почитать газету. Только настроился, забегает Лука с берестяной коробкой и кричит с порога.
— Есть, Дмитрий Иванович, есть.
— Стой Лука. Кто есть? — и тяжело вздыхаю, понимая, что мои планы откладываются.
— Куклу продали князю Вадбольскому. А я не верил — опять радостно воскликнул плотник и передаёт мне коробку.
— Ну а ко мне ты чего прибежал?
— Ну, так… хорошую новость сообщить и вот.
— Ну, так… раз пришёл, и я тебе тоже новость сообщу. Садись — перекривляю его. Открываю коробку, а там не плохая деревянная кукла в платье расшитым бисером. — Я так понимаю это мне, как я и просил? Очень хорошо. А долг ты принёс?
Ну… скоро отдам — Лука осторожно сел, и наверное уже пожалел, что пришёл.
— Раз процесс пошёл, то скоро и отдашь и не только это. Ты с фанерой знаком?
— Это ту, что в Курляндской губернии везут?
Примечательно, что практически все изобретатели первых станков для получения шпона — основного сырья для производства фанеры — так или иначе были связаны с Россией. Первую модель лущильного станка в конце XVII создал инженер-механик Сэмюэль Бентам, ранее служивший Екатерине II по приглашению князя Потемкина. Другое дело, что это не носило массовый характер, и была она по-прежнему дорогая.
— Она самая. Вот и подумай, как бы нам тут такое сделать. Поспрашивай. Второе, весной и летом начнется большое строительство в Туле, так что начинай «подгребать» под себя лучших и толковых мастеров… И, каменщиков, тоже.
Озадаченный, глава моей плотницкой артели пошёл домой. Пора и мне подумать как с дельцами из «Тульского Света» рассчитаться, а не только им меня накалывать.
В новом выпуске газеты увидел статью на критику Герцена. Стоп, это же его «Колокол» гадил России. А тут у него осталось имение где-то под Москвой, с которого он не стеснялся требовать и получать доходы. По-моему, даже кого-то и из западных банкиров к этому подключил или они воспользовались ситуацией? Конечно, во многом он был прав. Но почему он, во многом критиковал только царя и самодержавие и почти не трогал дворян?
После церкви снял с Семёна швы, но настоял, чтобы он не сильно двигался от радости, а больше лежал. Я же не профессиональный хирург, так пришлось пару раз. Рана зажила хорошо, в этом случае можно сказать, отделался лёгким испугом.
В понедельник, во второй половине дня еду в Москву на встречу с Мальцевым. Теперь поездка более приятная, мороз немного спал. Градусов 10, не больше. С собой взял Ремеза, пусть парни по очереди ездят. Да и Савву в пути поменяет. Расстояние чуть меньше 200 километров преодолели, за 18 часов. Я успел вздремнуть в пути.
— Дмитрий, что ты делаешь? Почему на тебя дошёл донос до самого государя? — это были первые слова, которыми встретил меня Иван Акимович в своём кабинете с горящим камином и самоваром на столе. — Наливай сам себе.
— Вам два подарка — передаю куклу и меховые сапоги. — Ого. и что там доносят? — оказывается я знаменит. Вот только, никакой славы мне в Санкт-Петербурге не надо. Ни хорошей, ни плохой.
— Ты всем трубишь про большую войну. Уймись, это приказ. Война… это и проверки, а там… такого могут обнаружить — строго Мальцев. Помолчал. — Что ни тебя, не меня могут и не пожалеть. Понятно.
Вот об этом, если честно, я и не подумал. Ровно было на бумаге, да забыли про овраги.
— А вот за подарки спасибо. Сделай ещё только очень хорошую куклу, я государю подарю.
— Вы что, тоже мне не верите? — набычился, я и скрестил ноги под венским стулом и пью горячий чай со стакана с подстаканником. Хотя я уже и понимаю, что Мальцев прав.
— Я может и верю, но царь нет… И другие почти все, что на нашем Олимпе, ему это твердят. Потом ты, сквернословишь и употребляешь непонятные слова. Смуту вносишь. Метр свой суёшь, когда уже есть утверждённые меры. В общем, всё написали. Хорошо, что я с императором в хороших отношениях и сумел его убедить в твоих… инженерных талантах… а он, это любит. А то… не миновать тебе Сибири.
— М-да? — только и остаётся вымолвить мне.
