— Барин, разрешили я вышибу ему его паршивые мозги, — Степан тут же похабно и гадко осклабился и ткнул пистолетом управляющему между ног. — Но лучше будет ему вонючие паршивые яйца отстрелить, сначала одно, затем другое.
Семён Иванович окончательно сник. Он затрясся и заплакал.
— Я… я не хотел…
— И что ты хотел? — наседал Степан. — Обокрасть своих хозяев?
— Я думал, они всё равно не узнают…
— Вор! — рявкнул я на Семёна Ивановича. — Ты обычный вор!
— Я не вор! — запротестовал тот. — Я просто… взял на сохранение…
— На сохранение? — засмеялся Степан. — И сохраняешь в доме любовницы или кто она тебе.
Он с силой надавил на пистолет и это было последней каплей добившей управляющего.
— Хорошо, хорошо! — застонал он. — Да, я брал деньги! Да, я продавал вещи! Но не весь же доход крал! Часть отдавал!
— Сколько украл? — потребовал я.
— Не знаю точно… Может, тысяч двадцать за все годы…
— Двадцать тысяч! — ахнул Степан. — Да это же целое состояние!
— Помилуйте! — взмолился Семён Иванович. — У меня семья!
— Надо было думать раньше, — отрезал Степан. — Воров не жалеют.
Семён Иванович зарыдал.
— Я всё расскажу… всё отдам…
— Вот и правильно. А сейчас я забираю украденные у меня деньги и вещи. Письма я отправлю властям, им же сдам и тебя.
Мы погрузили все найденное в нашу карету, запихали в неё негодяя Семена Ивановича и не дожидаясь рассвета, поехали в имение.
Коляску управляющего и найденную оседланную лошадь решили тоже захватить с собой.
Что за хутор мы не знали, Степану неожиданно он был не знаком. Поэтому судьбу лучше не испытывать и побыстрее унести отсюда ноги.
— Барин, — сказал Степан, когда мы подъезжали к Сосновке, — а ведь вы и правда изменились после того случая. Раньше вы бы до такого ни за что не додумались бы.
— Может быть, Степан, — ответил я. — А может быть, просто время пришло взяться за ум.
— А что теперь делать будем? — спросил он.
— Теперь, Степан, мы займёмся настоящим хозяйством. Будем из Сосновки образцовое имение делать. Деньги есть, руки есть, голова на месте. Что ещё нужно?
Карета въехала во двор усадьбы. Я смотрел на свой дом, на сосновый бор вокруг, на реку внизу, и думал о будущем. Двадцать тысяч рублей — это шанс. Шанс начать всё сначала и сделать правильно.
Но сначала надо закончить мерзкую историю с Семеном Ивановичем. Я совершенно не представлял как правильно поступить.
Мысль сдать негодяя напрямую властям, я сразу же отмел. Неизвестно как эту историю воспримет тот же полицеймейстер Калуги. Он, коснись чего, своей властью меня в порошек сотрет.
Поэтому пораскинув умишком, я приказал Степану вооружить деревенских чем можно, выставить вокруг тайные караулы и послал его самого посыльным к дядюшке с просьбой приехать срочнейшим образом.
Алексей Васильевич примчался через четыре часа. Ситуацию он воспринял правильно и крайне серьёзно. Его сопровождало два десятка верховых серьёзно экипированных и вооруженных саблями, ружьями и пистолетами.
Семена Ивановича я поместил в холодный подпол флигеля под охраной среднего брата Степана и Андрея. Ожидая дядюшку, я просмотрел «любовно-бандитскую» переписку бывшего управляющего и к своей огромной радости нашел два письма с описанием ограбления моей семьи.
Эти письма я решил оставить себе, а остальные, если не будет неприятных сюрпризов от дядюшки, отдать ему в придачу к бывшему управляющему.
Алексей Васильевич в кабинет, где я, закончив изучение «вещдоков», перевязывал их тесемкой, влетел стремительно как молодой горячий жеребец.
— Здравствуй, Александр Георгиевич, веди — показывай товар лицом.
«Опаньки, — подумал я. — Лед тронулся, господа судебные заседатели. Дядюшка перешел на имя, отчество. Занятно, однако».
Подойдя к крышке подпола я скомандовал Степану с братом:
— Доставайте.
Вид бывшего управляющего был ужасный. Грязный и голый, я специально приказал его засунуть в подпол в таком виде, увидев, что во время дороги от хутора до Сосновки он немного пришел в себя, Семен Иванович выглядел ужасно.
Лицо от моего удара представляло огромный синяк с полузаплывшими глазами. От манипуляций Степана у него еще один огромный синяк был между ног, а отек заставлял его стоять в раскорячку.
Он с воем хотел упасть в ноги мне и дядюшке, но Степан не дал ему это сделать.
— Стой, гнида ровно, а то еще и жопу тебе сейчас починю.
— Звери вы, однако, Александр Георгиевич. Недаром твой дед в Тайной Канцелярии при Анне Иоанновне начинал служить. Думаю, этот голубчик теперь как соловей на допросе петь будет. Ну, что, Семен, все сам расскажешь, где кого и как ограбил, с кем, — дядюшка сделал акцент на последнем слове. — Смотри, крутить начнешь, опять племянничка приглашу. Он в допросах таких как ты боль-шой специалист.
Бывший управляющий падать в ноги больше не пытался, но тихо заскулил.
— Алексей Васильевич, все как на духу расскажу, на всех покажу.
— Да я и сомневаюсь, — усмехнулся дядюшка. — Ну, что, Александр Георгиевич, отдаешь мне свою добычу?
Я молча кивнул и протянул Алексею Васильевичу пачку писем.
