Медвежатина тоже зашла, особенно полицейским нижним чинам. Они обедали немного в стороне и явно были в восторге от моего стола.
Никаких сомнений в окончательном вердикте полковника у меня уже не было, но все равно был какой-то интерес: озвучит ли он мне его в лоб.
Обед уже длился больше трех часов и по всему было видно, что полковник вот вот встанет из-за стола. Софья Павловна получила любезное приглашение продолжить своё путешествие в его карете и попросила разрешения удалиться, чтобы переодеться.
И в этот момент получилось так, что я с полковником остался как бы случайно наедине.
— Моя супруга очень вам благодарна, Алесандр Георгиевич, что вы вырвали её из рук этих негодяев. Они, воспользовавшись её женской слабостью, не только шантажировали, но и угрожали жизням всем членам нашей семьи. Даже маленьким детям, нашим сыну и дочери. Негодяи уже наказаны и думаю, что никогда даже память о них никого не потревожит.
Эти слова полковника были столь неожиданными, что я даже не сразу понял, о чем он говорит.
— Эта история очень пагубно отразилась на её здоровье и доктора посоветовали нам срочно отправиться на курорт в Баден-Баден. Моя жена уже заграницей. Она была вынуждена была даже оставить детей и очень сожалела, что не смогла лично вас поблагодарить. Но смею вас заверить, Александр Георгиевич, что мы всегда будем вам благодарны.
Полковник окончил говорить и немного отстранившись окинул меня взором. Затем как-то странно обвел рукой стол.
— Купец Самохватов на паях с вами желает открыть в Калуге ресторацию. Я вам сделаю протекцию и буду всем рекомендовать вашу кухню как истинно высокую французскую. Только вот господин купец будет смотреться как-то, — полковник скривился как человек неожиданно попробовавший горького вместо сладкого, — не очень.
Софья Павловна собираясь не долго и после нашей беседы полковник тут же уехал, увозя в карете свой приз.
Понятное дело, что дрожайшая супруга их высокоблагородия на иностранных водах будет поправлять подорванное здоровье очень и очень долго и возможно у неё вообще ничего не получится. А такой кавалер не может быть один и вакантное место похоже уже занято.
Полковник Чернов уезжал от помещика Нестерова в отличном настроении. Дурацкая «командировка» в Калугу подходила к концу.
Из достоверных источников из окружения Государя Императора Николая Павловича он знал, что со дня на день его позовут в Петербург. И хотя в столь желанной столице Российской империи он пробудет не долго, а возможно даже и всего дней, но его ожидает пост губернатора не в самой последней губернии и скоро его титуловать будут уже вашим превосходительством.
Кто бы мог подумать, что назначение на дурацкий пост в Калуге окажется действительно трамплином перед взлетом. Все таки отсутствие переаттестации в полицейское звание действительно означало внимание Государя, а не его равнодушие.
Мерзкая история, в которую его вляпала законная жена, в итоге имела такой блестящий и неожиданно удачный финал.
Когда Алексей Васильевич Боровитинов привез ему двух полуголых избитых людей, один из который еще несколько часов назад был управляющим его племянника, о котором дядя отзывался как о совершенно никчемнейшем представители славного дворянского рода, полковник испытал чувство отвратительного животного ужаса.
Этот человек оказался вором у своего управляющего и любовником его жены, с которым она собиралась бежать в Америку. Но это была половина беды.
Другой половиной было то, что она со своим любовником и еще одним подручным, прикрываясь его именем и должностью, вымогала большие деньги у купцов и дворян губернии. Были даже монастыри, которым пришлось платить отступные.
И дело было даже не в достаточно больших суммах этих взяток, а в том как нагло, совершенно не заботясь о последствиях для него, действовала женщина, которую он называл супругой.
Женившись против воли родителя, полковник в своё время вызвал неудовольствие Государя. Но со временем все как-то притерлись к друг другу и небольшой сбой в карьере казался просто недоразумением.
Дети радовали и его и деда и вдруг такое.
И открывшиеся преступления жены это не слухи. Племянник Алексея Васильевича свидетель измены жены, на его глазах она отдавалась любовнику.
Господин Нестеров схватил любовника и захватил кучу писем, где изложена история преступления и падения жены. И этого негодяя и их переписку он передал господину Боровитинову.
Тот пошел еще дальше и схватил сообщника жены и её любовника. У ужасу полковника он тоже пользовался телом его жены.
Нестеров своего бывшего управляющего допросил достаточно жестоко, а Алексей Васильевич допрос продолжил, допросил и схваченного сообщника. Допрашивали их с большим пристрастием и выложили они все, как говорится, что знали, а что не знали, то вспомнили.
После таких допросов с пристрастием негодяи, вероятно от большого раскаяния, отошли в мир иной, а полицеймейстер Калуги остался на первый взгляд у разбитого корыта.
