Но свою жену полковник не даром считал очень практичной особой. Всё, что попало в её руки в результате вымогательства, оказалось в сохранности. Это должно было стать стартовым капиталом за океаном, куда она собиралась убежать.
Поэтому все эти деньги можно сказать до копейки, вернули пострадавшим от рук его жены. И мало того. По совету господина Боровитинова он ничего скрывать не стал. Конечно все было сделано публично на половину.
Два сообщника жены ничего рассказать уже не могут, поэтому по совету Алексея Васильевича, дело было представлено так, что его жена тоже жертва этих негодяев.
Правду знают только трое: Алексей Васильевич, его племянник и он сам.
Алексей Владимирович будет молчать. Во-первых, сообщники жены замолчали навсегда не просто так; во-вторых, не первый день знакомы.
Оставался его племянник, за которого Боровотинов открыто просить не стал. Но…
Последний раз Алексей Васильевич отозвался о господине Нестерове совсем по другому. Оказывается это его единственный кровный родственник, а все обстоятельства дела говорят в его пользу.
Всё равно полковник Чернов сомневался. Но тут ветры удачи подули в его паруса. История получила некоторую известность и шитая белыми нитками версия о причине отъезда жены полицеймейстера, получила высочайшее одобрение.
Полковник давно уже был человеком ради карьеры способном на многие подлости, но к этому незнакомому помещику у него появилось какое-то чувство благодарности.
Неожиданно губернатор поручает ему выносить личное суждение обо всех без исключения дворянах прибывающих в губернию из-за границы, особенно из Франции — рассадника революционной заразы. А тут длинный на язык купец Самохватов начал чуть не на каждом углу Калуги расхваливать кухню Нестерова. И полковник решил лично съездить и посмотреть на этого господина в «полевых» условиях, чтобы совместить приятное с полезным.
Как он и ожидал, Боровотинов отстранился от момента принятия окончательного решения, хотя возможно у него действительно открылась старая рана.
Когда Сергей Андреевич вышел из кареты, он сразу же увидел прелестную незнакомку и подумал, что все сделал правильно, приняв решение о смотринах в «полевых» условиях. Через несколько минут госпожа Торопова его познакомила с этой дамой и это оказалась их родственница о красоте и очаровании которой полковник много раз слышал.
В результате положительные шансы господина Нестерова стали почти абсолютными, а его действительно великолепная кухня была последним штрихом.
Плавный ход кареты убаюкал уставшую Софью Павловну, но не успокоил разгорячённое внезапно вспыхнувшей страстью и алкоголем сердце полковника. Он был уверен в своих амурных силах и глядя на спящую красавицу предвкушал, как он сегодня же овладеет её телом.
«Своё место в строю этот Нестеров знает, — Сергей Андреевич подумал о хозяине покинутой усадьбы. — И по всему хорошо понимал и понимает кто есть кто в этом мире. Недаром этого Семена и мерзкие письма твой твари, — свою пока еще жену иначе он в своих мыслях не называл, — он сразу же отдал своему дяде. Звезд с неба хватать не собирается и похоже будет счастлив спокойно ковыряться в своем имении. Ну и возможно откроет ресторацию французской кухни. А там видно будет, жизнь штука длинная».
Софья Павловна отнюдь не спала. Последние месяцы она была в активном поиске: годы начинали стремительно бежать, пенсия за погибшего на Кавказе мужа разлеталась мгновенно и ей хотелось обрести не только материальное благополучие, но и достойное положение в обществе.
Внезапно возникшие перспективы общения с полковником она поняла сразу же и была не против.
Если ей суждено сегодня разделить с ним постель, то она её никогда не покинет, будучи сегодня уверенной в своих женских чарах как никогда.
Когда карета полковника скрылась из вида, я испытал чувство облегчения и в тоже время досады. Наконец-то я займусь тем, к чему сейчас больше всего лежит душа: делами своего поместья. А чувство досады было от того, что Софья Павловна уехала с полковником.
Я отлично видел, какого полета эта дама, но её красота и очарование зацепили меня и была кроме досады еще и легкая грусть, что предпочли не меня.
Но оказалось, что меня ожидает еще один сюрприз и он оказался не очень приятным. Остальные гости собрались разъезжаться почти тут же и Иван Петрович уже садясь в карету как бы случайно обронил.
— Твой английский любитель топтать чужих кур вчера посетил мой курятник. Хорошо, что ноги успел унести. Ты уж, Александр Георгиевич, образумь молодца. А то не по-соседски получается.
Я от такого известия чуть дар речи не потерял. Надо же быть таким мерзавцем и когда спрашивается успел, да и откуда силы берутся. Вечер определенно собирается быть томным, от предчувствия его томности у меня даже кулаки зачесались.
Но это будет немного попозже, а после отъезда всех гостей мне захотелось еще раз посмотреть на разоренное фамильное гнездо Нестеровых.
