– Замечательно, теперь я знаю способ избавиться от сноба в своем окружении, – фыркнула Кора, решительно устанавливая ноты на пюпитр рояля. Это означало, что продолжать разговор она не намерена. Кора серьезно относилась к музыке и совсем недавно даже мечтала о профессиональной карьере пианистки, миссис Левинсон и леди Бельмонт понадобилось немало усилий, чтобы отговорить строптивицу от такого намерения.
Зазвучали первые аккорды, и леди Бельмонт прекратила разговор, усевшись слушать племянницу. Это было восхитительно.
– Надеюсь, лорд Кроули любит музыку… – пробормотала тетушка Коры себе под нос, но так, чтобы племянница не услышала.
Асторы, Вандербильты, Левинсоны и даже Бельмонты уехали в Ньюпорт. Леди Маргарет отправилась вместе с подругой, оставив Роберта на пару дней в Нью-Йорке. Но скучать ему не пришлось, Эдвард Коллинз, также отправив супругу с ее родителями в летнюю резиденцию, правда, на западное побережье, почувствовал себя холостяком и предложил Роберту использовать это время с толком.
– О нет, полагаю, мне не стоит развлекаться. Нью-Йорк, конечно, город большой, но мы обязательно встретим кого-то, кто, узнав меня, распространит слух о моем недостойном поведении, – рассмеялся Роберт.
– А я тебя не на вечеринку приглашаю и не к доступным женщинам. На Биржу пойдем, пока на ней сезон не закрылся. Посмотришь, как делаются и теряются состояния.
На следующий день вечером Томас был вынужден поинтересоваться у хозяина, сидевшего без сил, не принести ли выпить чего-нибудь покрепче.
– Пожалуй, стоит.
Подавая поднос со стаканом и бутылкой виски, Томас сочувственно спросил:
– Как там на Бирже?
– Ужасно, Томас, в бою и то легче было.
У Роберта перед глазами действительно плыли лица возбужденных людей, делающих какие-то знаки друг другу, хватавшихся за голову или, напротив, радостно вопивших после очередного объявления, а в голове стоял сплошной гул. Биржа была похожа на встревоженный улей, разобраться, какая пчела куда летит и что намерена сделать, невозможно, но даже Эдвард как-то разбирался.
Он потребовал, чтобы Роберт спрятал руки в карманы:
– Не то ненароком купишь, а потом замучаешься продавать. Сейчас мы тебе заработаем что-нибудь.
Он действительно вложил двадцать фунтов Роберта и через некоторое время объявил, что они увеличили капитал до тысячи, если перевести доллары в фунты.
– Вот так просто?
– Не просто, Роберт, я вложил в акции по совету умных людей. Так бывает не всегда.
– Кто эти умные люди?
– Вон, смотри, мистер Джером и мистер Левинсон, они-то зарабатывают десятки тысяч в день.
И все же Роберт понял, что не смог бы и дня пробыть в этом аду ни за какие тысячи, сама атмосфера Биржи с ее сумасшествием не для него. Эдвард смеялся:
– Хорошо, поехали в Ньюпорт, может, скачки понравятся больше?
– Боюсь разочаровать, но скачки мне тоже не нравятся. Не люблю азартные игры.
– Но ведь это красиво!
– Куда красивей просто покататься верхом.
– Скучный ты человек, Роберт. Хорошо, поехали в Ньюпорт кататься верхом. Кстати, тебя же приглашали Асторы?
Общество, покинув жаркий Нью-Йорк, развлекалось в своих загородных особняках. Многие избранные в Ньюпорте. Моду на этот городок ввела, пожалуй, Ава Вандербильт, построившая ныне новый дворец и намеренная дать грандиозный бал в честь новоселья. Ожидалось, что это станет самым заметным событием летнего Сезона в Ньюпорте.
Там было чем заняться, не скучая. Джеромы, Бельмонты и Левинсоны норовили перещеголять друг друга в сооружении конюшен и ипподромов. У Джерома конюшня была трехэтажной с коврами на полу и гостиницей (не для лошадей, а для зрителей) при ипподроме. Сами беговые дорожки великолепны, Эдвард все уши прожужжал Роберту об их преимуществах. Но Кроули мало интересовали скачки вообще и в Ньюпорте в частности, хотя покататься верхом он любил.
– Хорошо, тогда пойдем на теннисную площадку.
Вот уж посещения теннисного корта Роберт никак не предполагал, потому в его гардеробе не было подходящего костюма. Эдвард успокоил:
– Ты же не собираешься играть? Я тоже. Достаточно обычной одежды для прогулки. Мы только посмотрим.
Коллинз был настойчив, и на следующий день они все же отправились смотреть, как играют в теннис те, чьи отцы в это время делали деньги в душных кабинетах своих компаний в Нью-Йорке.
– Смотри, по-моему, это кузина моей жены Сьюзен Беннет с ее женихом Джеймсом Доутсом. Против кого это они играют? А… мисс Левинсон и ее воздыхатель Генри Невилл.
На корте и впрямь шла игра смешанных пар – двое на двое. Все четверо двигались прекрасно, хорошо владели ракетками, чувствовалось, что эта игра для них не только не первая, но и привычна. Девушкам не мешали даже корсеты и каблучки.
Оголенные до локтя руки, пара выбившихся из прически локонов, румянец на щеках от прилагаемых усилий и быстрых движений, блестящие глаза и азарт делали и без того симпатичных теннисисток просто неотразимыми. Они не замечали окружающих, вернее, старались не обращать внимания на доносившиеся с разных сторон возгласы, зато сами обменивались весьма энергичными криками и командами.
