Эдуарда отозвали для какого-то делового разговора (бывают на балу и такие), а Роберт остался беседовать с Уильямом Астором. Рядом с ним стоял один из самых богатых людей Америки, состояние которого исчислялось числом с девятью знаками и постоянно росло, супруга которого претендовала на роль некоронованной королевы Нью-Йорка, а его отца не зря называли Ленд-Лордом города, но Роберт должен признать, что никакого неудобства от такого соседства не чувствовал. Уильям Астор был столь же прост и приятен в общении, сколь и богат. Роберт вспомнил, что рассказывала леди Маргарет об этой ветви семьи – они настоящие аристократы, хотя и без титула, коллекционеры, меценаты и филантропы.
– Я намерен переехать в Лондон, купить большое поместье и прилагающийся к нему титул, чтобы дети моего Уолдорфа именовались детьми лорда.
Роберт скупо улыбнулся:
– Стоит ли переезжать в Англию ради титула?
– Мои предки оттуда, и моих родителей всегда тянуло обратно в Старый Свет.
Роберт невольно обратил внимание, что Уильям Астор говорит по-английски без американского акцента.
– Дядя вашего мистера Эдварда мистер Беннет ежегодно устраивает в Ньюпорте встречи, посвященные военным операциям разных стран. Конечно, странно жертвовать почти светский прием военным победам и героизму на полях сражений, но это прекрасная возможность продемонстрировать себя в форме и рассказать множество щекочущих нервы историй. Вы знакомы с мистером Беннетом?
– Да, сэр. Не только знаком, но и получил приглашение на предстоящую встречу в честь Хартумской операции и лорда Уолзли, как человек особенно ценный, поскольку знаком с ним и был в Судане.
– Я буду рад вас там встретить. Я не участвовал ни в каких сражениях, во время Гражданской войны был слишком юн, иногда завидую тем, кто носит или носил форму. Надеюсь, мы еще поговорим? Извините, дамы требуют внимания.
Обеды, приемы и даже балы леди Астор были знамениты присутствием только избранных, немыслимой роскошью и такой же скукой. Это лишь подтверждение принадлежности к четырем сотням элиты, демонстрация новых нарядов и, главное, драгоценностей, а остальное мучительная дань за право слушать резковатый голос леди Астор и числиться среди ее четырехсот.
Танцевать необязательно, да и музыка слишком чопорная, во всем, кроме разве моды, леди Астор предпочитала то, что нравилось ей в собственной молодости, потому танцевали строгие менуэты и парадные полонезы, никаких жиг или полек! Молодежи вовсе не хотелось расхаживать шеренгами, чинно кланяясь и приседая, а прыгать в особняке королевы Нью-Йорка не полагалось, даже вальс не был в чести. Но все терпели, ведь не принять приглашение леди Астор значило быть исключенным из всех остальных списков приглашенных. Малейший проступок мог стоить места в бальных залах.
Зато светские львы и львицы в возрасте, которым уже не под силу подскоки и резкие повороты, с удовольствием танцевали танцы своей молодости. Девушки прятали усмешки за веерами, молодые люди старательно отводили глаза или вовсе выходили, якобы подышать воздухом или побеседовать о делах.
Кора тоже предпочла побыть в стороне и присела в небольшое кресло рядом с разросшимся рододендроном. Уехать бы домой, но этого делать нельзя, не позволит этикет, оставалось скучать. И вдруг она услышала, как по другую сторону куста беседуют двое мужчин.
– Я поддерживаю твое нежелание продолжать ухаживания за мисс Дженни Астор, даже хотел посоветовать найти другой объект для осуществления матримониальных планов, но объясни, что тебя самого привело к такому решению? – голос вопрошающего насмешлив. Кору покоробил вопрос, она уже вознамерилась встать и тихонько удалиться, тем более мужчины явно не подозревали, что их подслушивают, но второй голос ей показался очень знакомым.
– Мисс Дженни Астор хорошенькая, милая девушка, не обремененная никакими добродетелями, кроме прелестного личика, доброты и большого приданого.
– Так чего же тебе не хватило?
– Ума. А еще… вряд ли мисс Дженни Астор когда-нибудь сумеет стать настоящей леди. Тебе ли объяснять, сколь высоки требования у моей матушки и остальных дам. Мисс Астор не справится с такой ролью, к чему превращать и ее, и свою жизнь в настоящую пытку?
Кора не слышала последнюю фразу, вернее, услышала и даже запомнила, но в ту минуту кровь в ее висках стучала от возмущения! Несомненно, второй голос принадлежал надменному Роберту Кроули, вернее, лорду Кроули графу Грэнтэму, как его милость полагалось называть!
Пришлось отвернуться и задержать дыхание, чтобы возмущение не прорвалось какой-нибудь выходкой. Сноб несчастный! Значит, его слова на балу в Лондоне вовсе не были случайными, он и впрямь презирает всех рожденных не в Англии, тех, кто не леди по крови?!
Мужчины уже ушли, и больше Кора ничего не слышала, но долго не могла прийти в себя, старательно прячась от любых знакомых. Пришлось приложить немалые усилия, чтобы взять себя в руки. Лучше бы уехать, потому девушка отправилась разыскивать мать или тетку, чтобы отговориться внезапной головной болью.
