– Головная боль? – В Дауэрхаусе среди простых людей, где можно не следить за мимикой, смеяться, быть самой собой, Кора даже забыла о споре со свекровью и отговорке головной болью. Но вспомнила быстро. – На свежем воздухе она быстро прошла, милорд.
– Кора! Мы же договаривались, что ты будешь звать меня по имени.
– Да, Роберт.
– Где ты была? – Роберт чувствовал, что несколько мгновений назад она была и душой, и мыслями далеко от него, от Даунтона и даже от Англии. Почему-то это задело.
– В Дауэрхаусе.
– Проверяла, хорошо ли устроены твои слуги?
– Навещала Нэнси. Она была кухаркой у нас на Пятой авеню, мама решила оставить Нэнси со мной, но ей же нельзя в кухню Даунтона, слуги умрут от страха. Нэнси замечательно готовит. – Кора была в прекрасном настроении, посмеивалась, представляя реакцию остальных слуг. – Пусть пока живет в Дауэрхаусе? Она, Дейзи и Арчи. Я буду содержать всех своих слуг и Анну тоже, это не добавит хлопот ни вам, ни леди Вайолет.
– Кора, – мягко проговорил Роберт, желая сгладить возникшее за ужином противостояние, – леди Вайолет не просто прожила в этом поместье много лет, она вложила в Даунтон душу и силы, пройдет немало времени, прежде чем леди Вайолет смирится с тем, что больше не хозяйка в этом доме. Так бывает всегда и у всех. Если бы был жив лорд Кроули, ситуация могла быть иной, но теперь…
– Роберт, я не претендую на роль хозяйки Даунтона, можете передать это своей матери, но желаю распоряжаться своими слугами, не спрашивая каждые полчаса разрешения у леди Вайолет. Я не нарушаю правил приличия и ничем не оскорбляю леди Вайолет, пусть позволит мне оставаться самой собой, не низводя к роли компаньонки, обязанной сидеть в уголке и поддакивать каждому слову хозяйки.
Роберт не удивился бы, услышь в зазвеневшем голосе жены обиду или слезы, но Кора вовсе не собиралась плакать, муж услышал только требование уважать ее достоинство.
– Ты обиделась на леди Вайолет? Уверяю, она вовсе не желала обидеть.
– Леди Бельмонт учила меня, что обида – это признание своего бессилия. Я отнюдь не бессильна, а потому не обижаюсь. Прошу всего лишь избавить меня от менторского тона хозяйки Даунтона, на чье место и положение не претендую. Леди Вайолет создала Даунтон своими руками? Но я не собираюсь ничего отнимать и не стоит воспринимать меня как захватчицу или нахалку, втирающуюся в приличное общество. Извините, пойду спать, оказывается, я сильно устала…
– Да, конечно.
Некоторое время Роберт ошарашенно смотрел вслед супруге, прошествовавшей в свою спальню. Вот тебе и тихая Кора!
С этого дня Кора все больше времени стала проводить в Дауэрхаусе. Особняк походил на большой коттедж – гостиная, кабинет, всего три спальни и три комнаты для прислуги, правда, довольно больших. В гостиной Коре больше всего нравился эркер с французскими окнами, позволявшими свету беспрепятственно проникать внутрь. Это так напоминало родной дом!
В эркере не было рояля, как в особняке Левинсонов на Пятой авеню, и в Даунтоне всего один рояль в гостиной, заниматься на котором значило не давать покоя всему дому. Кора редко играла подолгу и испытывала из-за этого дискомфорт, руки требовали постоянной практики.
Вот бы поставить рояль в этот эркер, совсем как дома в Нью-Йорке. Кора привезла с собой целый чемодан нот, но играть не удавалось, и она боялась потерять навыки. Может, попросить Роберта так и сделать, она могла бы уходить упражняться в Дауэрхаус, а рояль купила на собственные средства. Но Даутон в трауре, пусть уже неглубоком, а потому веселая музыка звучала бы неприлично. Хотелось сказать, что можно играть сплошные минорные произведения.
– Мисс Кора, – басила Нэнси, – вы загорите на солнце и станете черной, как я.
Замечание было справедливым. Эдит решила возобновить свои занятия живописью и заодно показать Коре окрестности. Кора ни акварелью, ни тем более маслом не занималась, хотя рисовала очень недурно, побродив первый день кругами подле устроившейся с мольбертом Эдит, она решила пройтись по окрестностям сама, вернее, прихватив с собой Анну. Сопровождать их вызвался управляющий мистер Симсон.
Вечером Анна валилась с ног, а Нэнси привычно ворчала басом:
– На кого вы будете похожи? Давайте, я смажу ваше лицо отваром волчьих бобов и дам с собой укропную воду…
– Это из-за веснушек?
– Нет, мисс, веснушки тут ни при чем, это чтобы кожа была белой и гладкой. Ишь чего удумали – ходить без парасольки только в шляпке.
И снова замечание справедливое, леди без маленького зонтика от солнца – парасольки – даже выглядит не как леди. Кора дома носила такой зонтик, он удобен и изящен, но в спешке отъезда из Лондона ее зонтики оказались где-то в сундуках, которые пока не распаковывали. В Нью-Йорке или Ньюпорте она даже задумываться бы не стала – просто купила новые, но в Даунтоне для этого следовало куда-то ехать. И не просто куда-то, а не меньше как в Йорк, едва ли в лавке соседней деревни найдется изящная парасолька для молодой леди.
