Артефакторику Берна я восстановила полностью. После того, как ее официально передали на имя Дана. Я бы и дочери отщипнула долю по справедливости, но она отказалась в ультимативной форме. Вархи были настолько богаты, что при мысли о лишней финансовой ответственности, Дафна начинала заболевать.
За эти пять лет случилось так много всего, что я не успевала насладиться счастливыми моментами, сменявшими друг друга с почти космической скоростью.
Вальтарта вошла в пору своего золотого расцвета. Ральфар стал именно тем императором, которого ждала Вальтарта: строгим, неумолимым, жестким, но справедливым. По стране стихли бунты, а вот контроль черной магии стал жестче, вскрыв немыслимые злоупотребления среди знати. Многие из драконов прибегали к запретной помощи стараясь продлить жизнь или удержать в клане власть, хотя прошли все мыслимые и немыслимые сроки. Прокатилась по двору волна внезапных смертей.
Дискредитация черной магии мне не нравилась, но легализовать ее прямо сейчас не представлялось возможным. Слишком много страшных и неоправданных вещей с её помощью натворил предыдущий император.
А я всё-таки заполучила клан Арнош, но старалась не афишировать при дворе, что покровительствую обезглавленной семье, приберегая ее на будущее.
Смерть Сальме и её супруга лежала на моем сердце тяжелым грузом и иногда я чувствовала себя виноватой за странное, позднее счастье, выпавшее на мою долю. Такое яркое, что я боялась даже думать о нем слишком долго. А вдруг спугну?
Не удержавшись, снова повернулась к окну.
Безобразием за окном руководил Ральфар, которому досталось амплуа злого дракона. С ангельским спокойствием он блокировал сосредоточенные нападки дочери и время от времени скалился в сторону Вила. Последний радостно верещал и бегал по перилам с пластикой воздушного гимнаста. А принц Кассиус, ставший частым гостем в нашем дворце, совершенно неубедительно изображал кого-то из ифритов.
Он, наконец, пошел на поправку, но я не стала бы клясться, что его ждет долгая жизнь.
Император опутал его семью паутиной клятв, и, пользуясь его подчиненным положением, создал врага для Ральфара, чтобы спрятать в его тени Фараца — истинного наследника империи.
Кассиус был действительно умен и сумел найти способ дать понять о своем положении Ральфару во время поединка. Это стоило ему потери глаза и половины крыла. Клятва, даже нарушенная в самой малости, жестоко карала своего носителя.
Мы нашли способ восстановить крыло, но вот глаз вернуть не удалось. Впрочем, в его лице мы заполучили лучшего из дипломатов, и на пару с Фрейзом они проворачивали такие комбинации, что оставалось только замирать в восхищении.
После смерти императора Кассиус поспешно овдовел, а следом при странных обстоятельствах погибли и старшие Гроцы, так что больше некому было контролировать его жизнь. Просто… он пока не знал, что делать со своей свободой. Он все еще крепко дружил с Ральфаром, но временами в их компанию добавлялся Велеберт Гроц. Он был мелковат для них, но, кажется, обоим заменял младшего брата. Его искусство темной магии достигло таких высот, что он обещал стать следующим придворным темным магом.
Когда Лири в очередной раз съездила по розам палкой, я не выдержала, отодвинула тетрадь и вышагнула из окна в сад. Хлопнула в ладони и строго напомнила:
— Вил, Лири, у вас через десять минут урок этикета.
И он вам очень нужен. А то неизвестно, с каким стыдом лет через двадцать я буду выдавать дочь замуж, а сына женить. Надо как-то потщательнее скрывать детские игры своих малышей от чужих глаз. А то у всех драконов позор как позор, а у меня будет на всю империю.
— Ну мам! — тут же заорали близнецы в унисон.
Оба вприпрыжку бросились ко мне и повисли, на руках, как два упитанных яблочка.
Этикет оба ненавидели, хотя ума не приложу почему. У них все всегда получалось, и преподающая им вейра Дашес никогда на них не жаловалась, а напротив хвалила.
Впрочем, нельзя исключать, что эти двое ее запугивали.
Со вздохом я отложила эту мысль в памяти. Надо будет проверить на досуге. А заодно узнать, что они делают с остальными учителями, если те их все время хвалят. Надо было раньше догадаться, что дело нечисто.
Следом на террасу шагнул Ральфар. В серебряных волосах горели солнцем крошки снега, а в глазах искрилось тепло. Он поднял руку, прощаясь с Кассиусом, и повернулся к близнецам.
— Кто дал слово, что не пикнув пойдет на урок? — спросил безжалостно. — Дракон должен держать свое слово.
Малыши подняли на меня расстроенные моськи, и я, не удержавшись, потискала обоих, словно котят. Драконье воспитание подразумевало некоторую жесткость в дисциплине, но…. Я же тискала в детстве Дафну и Дана, и все получилось нормально.
Получив утреннюю порцию поцелуев, близнецы с веселым визгом бросились обратно в сад — убирать реквизит перед началом урока. Лири мчалась налегке, оставив брата далеко позади, а Вил постоянно запинался о фату.
Я закрыла глаза и сдержанно признала:
— Мы их избаловали. Или отец-дракон перепутал тела, наделяя их душами.
После вздрогнула.
