Да. Я считаю случившееся ошибкой. Нет. Я ни очень не жалею. Даже если я ошиблась, то сделала это с большим удовольствием. И не один раз, к тому же.
— Нисколько, — шепнула, уткнувшись носом Ральфару куда-то в грудь.
Просто немного боюсь. Я все-таки живой человек. Мне свойственно бояться того, что драконы вежливо называют бабьими заморочками.
Ральфар почувствовал и это. Словно слышал мои мысли, как если бы я кричала их ему в ухо.
— Чего ты боишься, Рише?
— Пока не знаю, — сказала искренне и судя по рваному вдоху Ральфара, он был далеко не так невозмутим, как пытался казаться.
— Тебе нечего бояться, потому что я с тобой.
Я завозилась в одеяле, чтобы прижаться теснее. Кожей к коже. Так было легче перестать бояться. И легче быть с ним.
— А почему Рише? Меня обычно сокращают до Риш.
— Мне кажется, Рише звучит лучше, — отрезал Ральфар.
Обдумав генеральские капризы, я пришла к приятному для себя выводу. Он просто не хочет называть меня как все, что несомненно большой плюс.
Ральфар ловко перекатился на спину, автоматически затащив меня сверху, и я покорно осела в позе наездницы. Одеяло съехало снежным комом до колен и, кажется, вместе с ним меня покинули чувство стыда и всякой меры.
На часах-то обед! И обед следующего дня. К дверям моей спальни скоро паломничество откроют, если я генерала не отпущу.
Вместо этого я провокационно качнулась, вырвал из губ Ральфара сдавленный стон, скользнула пальцами по груди, отыскивая опору. Наклонилась так низко, что могла разглядеть зеркальный блик в потемневшей воде его глаз.
Качнулась снова, наблюдая, как мутнеет его взгляд и учащается дыхание. Потом остановилась, хотя даже моя слабенькая магия разгневанно взбунтовалась внутри тела. Драконица требовала отпустить самоконтроль и сорваться на бешенную скачку. Удовлетворить инициацию.
Но я не могла. Подобно девственнице я хотела закрыть все фантазии, которым много лет не давала воли. Кто бы мог подумать, что основной из них будет желание доводить партнера до края и останавливаться, ожидая, кто сорвется верным.
— Разве ты не хотел меня допросить? — припомнила с удовольствием.
— На меня не действуют женские штучки, — сдавленно отозвался генерал.
Хотя выглядел так, словно всё-таки действуют. И не просто действуют, а очень ему при этом нравятся.
— Ну вот и замечательно, — отозвалась я ласково. — Вот и допрашивай.
Ральфар прикрыл золотые глаза, по губам скользнула усмешка.
— Что ты делаешь на Севере одна, Рише? — спросил благопристойно, хотя в конце голос все-таки немного сорвался.
Пальцы ненавязчиво скользнули по коже. Из-под черных острых ресниц на меня смотрел зверь, полностью включившийся в игру. Но желавший выиграть на своих условиях.
В груди затрепетало, словно вместо сердца там заперли бабочку. Искушение работало в обе стороны.
Мне… нравилось.
— Я здесь, потому что это поместье — единственный откуп, который я получила после развода, — наклонилась ниже, взглядывая в вертикальный зрачок.
— Супруг не выделил разводную долю?
Казалось, Ральфар удивился. Темное полукружье одной брови недоуменно дернулось, а после лицо снова закаменело.
— Нет. Только поместье. И мне тоже непонятно, как поместье твоей матери оказалось у Гроц.
— Поместье шло приданым, поэтому после смерти матери, император забрал его обратно. Он.… имел право. И имел право даровать его, кому пожелает.
Хотя Ральфар сказал это очень ровным тоном, я совершенно отчетливо услышала ненавидящий рык его дракона.
Тот случай, когда не нужно спрашивать, какие у него отношения с отцом. Уж если сын его императором называет и рассуждает про право.
Мне очень хотелось уточнить, почему поместье передали именно Гроц, но силой воли подавила порыв. Не такая я свинья, чтобы бередить раны, что глубже других.
Чтобы утешить, я потянулась поцеловать губы, говорящие такие жестокие вещи, и меня буквально опрокинул и подмял под себя раззадоренный провокацией дракон. И теперь уже я не могла вырваться, задыхаясь от поцелуев и скольжения внутри, от которого закатывались глаза.
Нормально мы поговорили лишь через час, когда сумели добрести до ванной и одеться.
Я тут же запросила у бытовой тумбы в углу комнаты кофейник, до краев полный животворящего эликсира, без которого продрать глаза было целой проблемой, и завтрак. Наверное, Лоте уже заждалась, потому что кофейник я получила почти сразу. А чашки, сахар и пара пакетов кофе у меня были. Кофеман со стажем держит дозу под рукой. Хотя, конечно, свежесваренный кофе куда лучше.
— Будешь?
Подвинула к Ральфару чашку.
Оперлась бедром на стол, разглядывая его во все глаза. Как он застегивает рубашку, задумчиво вертит чашку, а после с усмешкой отпивает, как движется кадык при глотке.
Меня преследовало странное чувство. Мне было мало его, даже сейчас, когда он стоял перед мной, когда принадлежал всю ночь в самом примитивном и архаичном смысле этого слова. Может, потому что мне принадлежало его тело, но не сердце?
Он выглядел по-домашнему расслабленным и спокойным, хотя прекрасно понимал, что за пределами этой комнаты творится нечто страшное и непонятное.
Я не знала, что именно, но вот Ральфар….
