— Фалче. Называй меня Фалче, это мое детское имя, и… ты можешь называть меня так.
Несколько секунд я смотрела на застывшее в откровенной просьбе лицо.
— Я не лгу, Фалче, — сказала тихо. — Я никуда не заводила перевертышей, не выманивала тебя из дворца и вообще очень далека от дворцовых интриг. У меня даже магии нет. Пять единиц, выдавленных с кровью, вот и все мои таланты.
Взгляд его секундно вспыхнул гневом и болью, и тут же погас. Перед мной снова был бесстрастный воин, вываживающий упрямую добычу. И если бы этой добычей была не я, то восхитилась бы метаморфозой. И снова захотела бы лечь в постель с железным самоконтролем, который плавится от моих рук и губ.
Да только, кажется, время для легкомысленных поступков, прошло.
— Ты вытащила из моей груди черный источник.
— С помощью артефакта!
— Какого артефакта, кем сделан, где сертифицирован, почему отсутствует в каталоге артефакторных изделий?
— С помощью Винитио, — сказала неохотно.
— Винио? — предсказуемо переспросил Ральфар. — Винио бесполезен против черного источника. Максимум уберет последствия от черного приворота. В настоящий момент не существует ни единого артефакта, способного уничтожить черный источник.
— Винитио. Я сделала его за сутки до твоего появления. Случайно сделала. Просто так получилось.
Под пронизывающим золотым взглядом я с еще большей неохотой дотянулась до запертого шкафчика и сняла закрывающую руну. После вытащила коробку с расплавленным Винитио, в котором осталась целой всего одна бусина, и протянула Ральфару.
Тот несколько секунд смотрел на покалеченный артефакт, как смотрел бы на гадюку, и резко отвернулся:
— Убери, Рише. Закрой, чтобы я не видел руну замка, и больше не доставай. И знай, Винитио тоже не способно уничтожить темный источник.
Серийные откровения шли одно за другим. Я даже начала адаптироваться.
— Ну а кто, по-твоему, уничтожил черный источник? — спросила смиренно.
Наверное, внутренне я уже была готова к ответу, потому что даже не вздрогнула, когда Ральфар ответил:
— Только высшие черные маги могут, как создать черный источник, так и уничтожить его. Обычному человеку… нет, даже обычному черному магу или дракону не под силу приблизиться к нему.
— По-твоему это я черный маг? — уточнила с немым изумлением.
— Чернее некуда, вейра Кайш.
— Вейра Арнош, — поправила автоматически.
За последние полчаса я была вынуждена пересмотреть систему общения с миром, и поняла, что больше нет смысла придерживать эту информацию. Все равно генерал узнает.
И, чего доброго, решит, что я нарочно молчала.
— Вейра Арнош? — медленно переспросил Ральфар.
— После изгнания из клана Кайш, я вошла в клан Арнош на правах приемной дочери. Именно так я сохранила статус вейры.
Вопреки моим ожиданиям, генерала это известие не обрадовало. Наоборот. На чистом лбу прорезалась морщинка гордеца.
— Никому не говори об этом, Рише.
— Но почему?
— Это закрытая информация, — сказал он, тщательно подбирая слова. — Но через сутки после твоего отъезда из Лаша, поступил отчет с с Сафитовых гор. Чета Арнош разбилась насмерть при падении в полете. Их тела уже вознесли на погребальный костер, но официального некролога не давали. Предполагается, что это убийство. Драконы редко бьются в полете, тем более насмерть.
Я молчала. Померкли звуки, запахи, потеряли свой сладкий флер прикосновения Ральфара. Только мозг, привыкший к перегрузкам, привычно регистрировал мелочи: драконы не разбиваются; Арноши, хотя и осуждали императора, служили его твердой поддержкой на всех советах; мало кто знает, что я вошла в клан Арнош.
Все случившееся в пределах поместья, вряд ли дело рук императора. Ему невыгодно убивать одного из самых сильных союзных кланов, где хранится серьезный по силе дар. Помниться, Сальме жаловалась, что ее принуждают родить хоть одного драконенка, чтобы продолжить генетику семьи. Или хоть позволить супругу взять наяру.
Вейра Арнош император не стал бы трогать.
Тогда что здесь происходит? Почему это происходит?
Когда я перестану.… терять?!
— Я не хотел причинить тебе боль, но я должен был это сказать.
Я механически кивнула. Даже попыталась улыбнуться, но не смогла.
Ральфар поднес к губам мои пальцы, которые совершенно заледенели. Только сейчас я поняла, что в доме, пожалуй, на редкость прохладно, хотя холода никто из обитателей не любит.
Надо встать. Рассмеяться. Посмотреть на Ральфара так, как он этого заслуживает — высокомерно и разочарованно. Сказать, что наш допрос зашел слишком далеко.
Но я продолжала сидеть, словно меня приклеили к дурацкому креслу.
В первый раз я проснулась от поцелуев, осыпающихся на мое лицо мягким листопадом. Не раскрывая глаз, улыбнулась, выгнулась навстречу. Во второй, послушно обхватила ногами крепкий торс, но глаз всё равно не открыла, хотя сладкий голос уговаривал, как умел. Например, обещал мне сахарное яблоко, мех лисицы, платье, расшитое тысячей цитринов, полет на драконе и еще целую кучу бессмысленных, но почему-то очень приятных вещей.
В третий раз мне хватило силы воли вывернуться из нежной хватки и с улыбкой закрыть ладонью искушающий рот.
