– Тогда я намереваюсь сделать вам подарок. Уверена, вы оцените его по достоинству. Видите ли, мой покойный муж очень любил охоту и знал толк в ружьях. От него осталось ружье, которое я бы хотела вам отдать. Мои племянники совершенно не увлекаются охотой. И Павлик, и Кирюша ничего в ней не смыслят, а мне, признаться, жаль, что ружье лежит без дела. Буду рада, если оно вам пригодится.
– Спасибо, Инесса Леонардовна, но у меня есть ружье, которое мне очень дорого, – ответил Глеб. Он вовсе не намеревался брать от нее никакие подарки. Более того, желание их преподнести его настораживало. – Это подарок друзей, довольно ценный.
– Ценный? И сколько же он стоит?
В ее голосе Ермолаев расслышал нотку пренебрежения. Или это была просто усмешка?
– В денежном выражении не то чтобы очень много, хотя солидно. Полтора миллиона рублей. Но мне это ружье ценно именно тем, что это подарок.
– Ну, так будет у вас два ценных подарка, – засмеялась Резанова. Смех у нее был неожиданно молодой, звонкий. – Поверьте, я предлагаю от чистого сердца и ничего не прошу взамен. И не попрошу никогда. Если только об одном одолжении.
Вот оно, начинается. Глеб изобразил на своем лице внимание.
– Слушаю.
– Прочитать книгу, которую напишет Глафира Северцева.
– Простите, что?
– Я заказала нашей писательнице книгу о своей семье, и взамен подарка возьму с вас слово, что, когда она будет готова, вы ее обязательно прочитаете.
Глеб молчал, потому что никогда не обещал того, что не в состоянии будет исполнить. Не обманывал даже в малости. Он не был уверен, что сможет дочитать сие творение до конца, а потому и соглашаться на сделку не собирался. Да и не нужен ему никакой подарок от Инессы Резановой. Только договор на аренду леса, причем на взаимовыгодных условиях.
Резанова наклонилась и подняла с настила длинную коробку, которую Глеб только заметил. Это был деревянный ящик, такой, в которых обычно хранят ружья. Она откинула крышку и действительно достала ружье, на прикладе которого красовалась какая-то сложная гравировка.
– Глеб, я хочу, чтобы вы приняли от меня в дар это ружье, – продолжала Инесса Леонардовна. Вид у нее был взволнованный. – Поверьте, это не просто прихоть старой одинокой женщины. Мой муж был бы рад, если бы знал, что я отдаю его именно вам. Ружье делали на заказ. Обошлось оно, скажем так, недешево, но Алексей не успел им воспользоваться. У меня оно хранится как память о нем, но любая вещь должна исполнять свое предназначение, а в моем окружении нет ни одного человека, увлекающегося охотой. А вы… Я знаю, вы достойны этого ружья.
В последней фразе крылась какая-то неправильность. В ермолаевской системе ценностей человек не мог быть достоин ничего из того, что можно купить за деньги. Любви, уважения, ревности, зависти, ненависти – да, а вот какого-то там ружья – нет. Тем не менее он сделал шаг вперед и взял у Резановой оружие, которое она держала в руках. Взял и обомлел.
Была у Глеба Ермолаева такая особенность: увлекшись чем-то, он досконально изучал вопрос, вгрызаясь зубами в теорию, чтобы постичь ее до самых тонкостей. Начав ходить на охоту, он много читал про различные виды именно охотничьего оружия, а потому мог оценить то, что сейчас оказалось у него в руках.
Ружье, которое она предлагала ему подарить, было сделано в мастерской одного из самых известных мастеров-оружейников из Австрии Петера Хофера. Это был штучный образец, потому что мастер Хофер работал только под заказ, а его мастерская выпускала не больше пяти-шести ружей в год, и каждое из них являлось настоящим произведением искусства. На создание каждого подобного образца уходили тысячи часов работы, причем изготавливал их мастер только своими руками и в единственном экземпляре. На создания некоторых ружей из-за сложности гравировки уходило до двенадцати лет. Стоило все это великолепие до одного миллиона долларов.
Глеб сглотнул.
– Инесса Леонардовна, разумеется, я не могу это принять, – проговорил он и протянул ружье обратно Резановой. Пальцы против воли гладили гладкое дерево, плавно перетекающее в металл. Раньше он только читал про фантастическую точность подгонки металла к дереву в ружьях Хофера, где стык имел всего лишь сотые доли миллиметра. Сейчас он имел возможность сам в этом убедиться. – Вы, наверное, не в курсе рыночной стоимости этого ружья. Поверьте, оно сравнится в цене со всем вашим поместьем.
– Почему же, я в курсе, – напевно сказала пожилая женщина и засмеялась легко, звонко. – Мой муж очень меня любил, Глеб. И никогда не имел от меня секретов. Именно поэтому я знаю, что ружье, которое вы держите в руках, мой муж заказывал у Петера Хофера. Он специально ездил к нему, в его мастерскую, чтобы получить этот уникальный образец. А Петер известен именно тем, что не отказывается ни от одного интересного предложения, лишь бы заказчик был готов оплачивать его услуги в соответствии с их реальной стоимостью. Мой муж не экономил на качестве и всегда имел особый нюх, во что стоит вкладывать деньги. Я знаю, сколько стоит это ружье. И поверьте, мне не жаль его вам подарить.
