В западной части чердака еще стояли какие-то старинные предметы крестьянского быта, среди которых Глеб опознал прялку, маслобойку и даже ткацкий станок. В восточном крыле лежали какие-то панели и доски, видимо оставшиеся от не закончившегося ремонта, а также большой и очень качественный набор инструментов, но в целом здесь было много пространства и воздуха, а вот свалки, характерной для большинства деревенских чердаков, не наблюдалось вовсе. Оно и понятно, дом только после ремонта, причем не до конца завершенного.
Глеб обратил внимание, что на чердак выходят воздуховоды, ведущие из комнат. Система вентиляции здесь была обустроена самым тщательным образом, нужно было отдать дань архитектору. Он поставил в голове галочку – спросить, кто именно делал проект реконструкции. Хороших специалистов своего дела Ермолаев ценил и собирал по всей округе, внося в отдельную записную книжку.
У одного из воздуховодов, которые он внимательно осматривал, что-то лежало. Глеб нагнулся, чтобы рассмотреть получше, взял небольшой предмет в руки и присвистнул. Это была небольшая портативная колонка с дистанционным управлением, положенная так, чтобы звук по воздуховоду распространялся по дому. Так вот откуда звучал скрипичный «Реквием по мечте».
Получается, что включить его мог любой желающий, в том числе из сидящих за столом в гостиной. Для этого нужно было всего лишь нажать на кнопку на телефоне, часах или специальном пульте, легко умещающемся в кармане и ладони. Глеб прикрыл глаза, чтобы воссоздать картинку того момента, когда заиграла музыка. Что ж, уверен он мог быть только в том, что не включал эту чертову штуку лично. И да, Тайка тоже не включала, потому что, услышав музыку, отложила нож и вилку. Заняты у его дочери были руки, ни на какую кнопку она нажать не могла. А все остальные?
Инесса Леонардовна, услышав музыку, уронила бокал, который в тот момент держала в руке. Вторая рука у нее была свободна. Павел Резанов и его жена внимательно смотрели на свою дочь, которая в тот момент вещала какие-то глупости про привидения. И дались они ей! Могли они в этот момент тайно нажать на кнопку, отправляя мелодию на колонку? Легко, причем все трое.
Наталья и Глафира сидели напротив него, Глеба, обе с довольно напряженными лицами. С одной все понятно. Ей изменяет муж, и она по этой причине сильно расстраивается, вместо того чтобы выгнать этого негодяя к чертовой бабушке. А вторая? Она отчего кинулась бить хрусталь при виде резановской племянницы? Или это она и есть та самая любовница Натальиного мужа, и соперницы, сами того не желая, встретились за одним столом? Кстати, похоже на правду, и в этой ситуации «Реквием по мечте» могла включить любая из них.
Или не могла? Пронести и спрятать колонку на чердаке нужно было до ужина, а судя по реакции обеих дам, они о том, что им предстоит встретиться, ничего не знали. Астрологическая Светлана, прокладывающая жизнь по звездам? Кирилл, щебечущий о чем-то с Тайкой в беседке? Или любой другой находящийся в усадьбе человек, пославший сигнал на колонку с кухни или просто с улицы? Думать об этом можно было до морковкина заговенья.
Глеб внезапно почувствовал, что у него испортилось настроение. Это было для него не характерно, он никогда не испытывал неприятных эмоций без видимой причины. Словосочетание «плохое настроение» вообще было для него непонятным. Он мог быть зол, мог грустить, мог болеть, но плохого настроения у него никогда не бывало. До сего момента.
По въевшейся в кровь привычке во всем докапываться до самой сути, он попытался сформулировать, что именно оказалось ему не по нраву, и с изумлением обнаружил, что неприятные ощущения где-то внутри организма вызывает мысль, что Глафира Северцева встречается с мужем Натальи. Можно подумать, ему есть до этого какое-то дело.
Моралистом Глеб себя точно не считал, и о том, что бывают супружеские измены, знал не понаслышке и ничего против не имел, сам бывал грешен. Но от того, что субтильная литераторша, оказывается, спит с чужим мужем, испытывал чувство гадливости, от которого и портилось настроение. Бред же, если рассудить.
Оставив портативную колонку там, где и лежала, он вылез через слуховое окно на крышу. Отделанная новенькой металлочерепицей, она блестела на утреннем солнце. Черепица была хороша, не из дешевых. Инесса Резанова на реставрации этого особняка точно не экономила. Впрочем, как и на всем остальном в поместье.
С крыши просматривалась практически вся территория поместья. Да и округа тоже. По крайней мере, соседняя деревня Резанка лежала как на ладони. Ее жители уже проснулись, в деревнях вообще встают рано. Глебу, обладающему прекрасным зрением, было видно, как ходят по своим дворам, занимаясь утренними неотложными делами, местные жители.
