– Давайте не будем трясти грязным бельем перед вашей родней, – попросила она. – Я – посторонний человек, а вы потом пожалеете, что они стали свидетелем вашей слабости. Пойдемте, поговорим, ну хотя бы в библиотеке. Можно?
Вопрос адресовался Ермолаеву, тот кивнул, словно Глафира Северцева больше его не интересовала. Отчего-то его показное равнодушие задело ее. В глазах этого уверенного в себе мужчины она выглядела падшей женщиной, любовницей, влезшей в чужую постель. Впрочем, и в глазах Марианны, смотрящей на нее с осуждением, она выглядела так же. И в глазах Светланы. Да и в своих собственных, если по правде говорить. Господи, зачем она целый год прожила в этой липкой паутине лжи и квазиотношений?
Наталья следовала за Глафирой, словно находилась под гипнозом. В молчании они оказались в библиотеке и прикрыли за собой дверь, отрезая звуки большого дома.
– Вы не боитесь оставаться со мной наедине? – спросила Наталья глухо.
Глафира покачала головой.
– Нет, не боюсь. Вы же сами сказали, что хотели только меня напугать.
– Да. Той ночью я видела, как вы вышли из дома и пошли в сторону бани. Все спали, я поднялась на крышу. Думала, найду там какой-нибудь кирпич, чтобы сбросить его вниз. Но там ничего не было. Весь строительный мусор давно убран. Я вдруг поняла, какую глупость делаю, и пошла вниз, но на чердаке увидела коробку с инструментами и там ножовку. Я вернулась на крышу, и отпилила этот проклятый чугунный шар, поранив руки. И, когда вы с этой девочкой, Таей, вернулись, просто сбросила его вниз. Даже не прицеливаясь.
– Если бы я не нагнулась, чтобы вытряхнуть камешек из туфли, то мы вполне могли с вами тут сейчас не разговаривать.
– Я это поняла и очень испугалась того, что чуть не натворила. Я понимала, что меня могут заметить, но мне повезло спуститься вниз и присоединиться к вам всем, не выдав себя.
– У вас чертовски хорошее самообладание. Скверная шутка с запертой дверью и подброшенная куриная голова – тоже ваших рук дело?
Наталья кивнула.
– Да, я действительно испугалась, поэтому использовала способы, навредить которыми невозможно. Только напугать.
– Признаться, вам это удалось, – мрачно сообщила Глафира. – Если добавить ко всему происходящему постоянные рассказы про привидение, которыми потчует нас ваша племянница, то я реально начала гуглить признаки наличия в доме призраков. Скажите, а до того, как искать на чердаке ножовку, вы туда поднимались?
– Нет, зачем?
– Странно, просто я совершенно точно слышала шаги над головой раньше. Более того, еще до того, как вы приехали.
– Это я объяснить не могу. И вообще. Если вы ждете, что я извинюсь, то сразу предупреждаю, что делать этого не буду.
– Да ничего я не жду, – с досадой сказала Глафира. – Вы сразу поняли, кто я?
– Так и вы тоже. Никогда не забуду, какое у вас было потрясенное лицо, когда я в пятницу появилась в гостиной на ужине.
– Если вы думаете, что извиняться буду я, то тоже не дождетесь.
– Переживу, – махнула рукой Наталья. – Полагаю, вы ждете, пока мой муж уйдет от меня к вам?
– Нет, не жду. – Глафира покачала головой. – Возможно, вы не поверите, но я никогда не надеялась на то, что Валера разведется. Я приняла правила игры, когда начала встречаться с женатым человеком, и не собиралась создавать ему проблемы. Любой человек имеет право быть счастливым, если от этого никому не больно. Так я считала.
– Так не бывает, чтобы никому не было больно, – с досадой сказала Наталья. – Вроде вы достаточно взрослая, чтобы это понимать. Не восемнадцатилетняя дуреха типа нашей Елки. И что, вас устраивает результат?
– Нет, не устраивает. Потому что мне все равно больно. И вам тоже. Хорошо только Валере, потому что у него привычный семейный уклад, с одной стороны, и яркие впечатления – с другой. Его любят сразу две женщины, наверное, это приятно.
– Он в тебя действительно влюблен, – печально проговорила Наталья, переходя вдруг на «ты». – Я достаточно хорошо его знаю, чтобы это понимать. Если бы это была какая-то ничего не значащая интрижка, я бы так с ума не сходила.
Глафира смотрела на нее во все глаза. Такого откровения она не ожидала.
– Но ты не понимаешь, что будет дальше. Ты ведь не первая и не последняя. И Валера когда-то любил меня точно так же. До мурашек. Я ощущала себя желанной, нужной, любимой. И знала, что он не смотрит так ни на одну другую женщину. Уверена была в нем на сто процентов. Он же всегда был такой, что на него женщины заглядывались, но их мечты были настолько напрасны, что мы над ними вместе смеялись. А потом появилась ты.
– Это случайно получилось, – Глафира не собиралась оправдываться, но почему-то выходило именно так. – Я не замужем, не потому что мне никто не предлагал руку и сердце. Просто я никогда не любила по-настоящему, а создавать семью без любви считала неправильным. Мне хотелось, чтобы голова кружилась, как бывает, если смотришь в бездну. И вот она меня настигла, эта бездна. И я смотрю в его глаза и вижу, как отражаюсь в них, и это самое волшебное чувство на свете. Наталья, я не играю. Я действительно его люблю.
