– Зачем пришла? – Еле слышно.
Распахиваю глаза.
Не было секунды.
Жаль.
– Хотела убедиться, что тебе за это ничего не будет, – честно признаюсь.
Смеётся хрипло в мои волосы.
– И всего-то? Ты серьёзно?
Разворачивает лицом. Не решаюсь обнять в ответ, хотя нахожусь в коконе его рук. Хочу этого и не делаю. Вглядываюсь в глаза. Я так много раз смотрела на него и так часто потом лёжа одна в кровати думала, что больше не увижу, что от этого тоже больно. Жжёт меня рядом с ним, ничего не поделаешь.
– Да. Ольга Семёновна… мама Андрея, она тебя обвиняет, она кричит, что посадит… что… – голос срывается.
Всхлип сам собой вырывается, ладонью закрываю губы, стискиваю.
– Бля… – утыкает меня в себя носом, – пиздец. Мамочке пожаловался… мужик хуев.
Гладит по волосам, каким-то массирующим движением. Мурашки бегут.
– Я не хочу, чтобы ты из-за меня пострадал. Прости. Я этого всего не хотела.
Отстраняет меня, в глаза разглядывает. И злиться начинает. Выходит из себя молниеносно. Эта резкая перемена в настроение откровенно пугает. Сбивается дыхание. Во все глаза смотрю на него.
– А чего ты хотела? – рубит, – Мне, когда врала в глаза, ты чего хотела? Когда трахалась со мной перед тем, как гордо развернуться в закат и свалить, ты о чём думала? – резко бьёт словами, и я отшатываюсь.
Это жестоко. И пальцы, сжавшиеся на моих плечах – боль доставляют, но слёзы не из-за этого покатились. Я вдруг поняла, что он ненавидит… остро, болезненно, отчаянно. А объятия – это фантомные боли. Ему больно. Отпускаю обиду на грубость.
– Я… я…
Секунды молчаливого контакта вытягивают силы. Высасывает досуха.
– Ну, давай. Смотри мне в глаза, – держит за подбородок, не больно, но от этого не проще, когда глаза увести пытаюсь, дергает его выше, сам вплотную стоит. – Давай, смотря в глаза скажи.
– Я тебе не подхожу изначально.
– Ебать…
Психует и отступает обратно к стене. Сверлит тяжелым взглядом. Обхватываю себя руками, он это видит и матерится сквозь зубы. А я больше не хочу вспышек. Ослепило меня, глаз не разлепить, мушки летают, роговицу обожгло.
– Просто хочу убедиться, что всё хорошо, – тараторю.
– Могла позвонить, – парирует ровным тоном.
Обжигаюсь, губу закусываю, на физическом уровне чувствую, как меня продавливает. Минуту назад обнимал и был как родной, а сейчас чужой, далёкий и холодный.
– Да, ты прав. Я уйду.
Головой качает, давая понять, что нет, не уйду. Сверлит тяжелым взглядом. Без его объятий зябко. Разгоняю мурашки руками.
Кивает на диван, и я без лишних слов просто прохожу и сажусь на него, занимая как можно меньше места. Это выходит автоматически. И отчего-то проще становится. Точнее… я знаю почему. Игнат принял решение за меня, в который раз. Эта его неуступчивость и желание чтобы я говорила. Если он не станет настаивать, я буду молчать. Мы это понимаем.
– Расскажи с самого начала. Я уже видел и видео, и прекрасно помню, что твоя подружка рассказала.
Судорога по коже. В панике бросаю взгляд на Игната. Чуть суженные чёрные глаза ничего мне не говорят. Сглатываю вязкую слюну.
Он видел…
Как же не хочется в это верить…
Он видел… Почему я решила, что лучше закрыть на это глаза?
Чувствую себя неуютно, плотно колени сжимаю, вся в клубок превращаюсь. Не знаю, что больше пугает в этой ситуации. Его тон или то, что он действительно видел.
– Давай Рит, наберись смелости и расскажи.
Присаживается на пол у моих ног, опираясь спиной о диван, закуривает. Запах сигаретного дыма разливается по пространству. Смотрю на красивый разворот мужских плеч, обтянутых майкой. Внутри меня пустота и понимание, что для этого мужчины я навсегда останусь неприятным воспоминанием. Воспоминанием, которое он захочет забыть, но всё равно будет помнить. Это ужасно.
Радуюсь, что он спиной ко мне, говорить в его затылок проще. Игнат в очередной раз под меня подстраивается. Я идеализировала одного мудака когда-то так сильно, что нормального парня упустила. Вот такая неприглядная правда. Так глупо получилось. Наивно и глупо. Современные девушки куда более осмотрительны чем я.
Делаю плавный вдох и на выдохе рассказываю. Почему-то мне кажется, что он должен знать с самого начала, просто историю девочки, которая влюбилась. Я оправдываю себя, кидаюсь защищаться, понимаю это и замолкаю. Игнат не смотрит, не поворачивается, просто тушит окурок и откидывается глубже, чуть сползает вниз закрывая глаза. Молчит.
Перевожу дыхание, заламываю пальцы и опять продолжаю говорить, но уже без лишней воды. Не надо этого. А ещё избегаю рассказ про секс с Андреем, ни про первый раз, ни про унизительные сцены после. Не хочу этой грязи. Обтекаю её. Хватает того, что Игнат видел эти кадры, пусть думает, что это максимум моего падения.
– Зачем в клуб пошла?
Вопрос заставляет вздрогнуть. И я отматываю целый месяц вперёд, чтобы ответить:
– Марина уболтала. Я не хотела совсем. Она была настойчива, и мы пошли.
Смеётся хрипло.
