– Не плачь больше из-за этого, – стирая дорожки произносит он, когда я в очередной раз тихо всхлипываю, – я всё решил, больше не нужно ничего терпеть. Хорошо? – дожидается кивка и размазывает меня одной простой фразой. – Я скучал…
Сердце пропускает удар. Очень болезненный удар.
Подаюсь вперёд резко, вцепляюсь в плечи, вся прижимаюсь полностью. Стискиваю руками, самой дышать больно становится. Истерика накрывает с головой.
Игнат мой порыв как-то по-своему воспринимает и тихо шепчет, перебирая мои волосы.
– Я тебя люблю. Не важно, что там было, мне плевать, я вполне в адеквате. Ты для меня моя любимая, нежная, ласковая девочка. Похуй что там было.
Не веря собственным ушам, отрываюсь и совершенно ошалевшим взглядом смотрю в черный омут. Игнат полностью серьёзен.
– А он мудак, – поучительным тоном продолжает, -который ни только обсуждал свою девушку с кем-то, что само по себе зашквар, а ещё и дичь выкидывал.
Открываю рот, чтобы сказать, но Игнат прерывает. Не просто прерывает, а отрывает меня от себя за плечи, так чтобы смотреть прямым взглядом.
– Я скажу, а ты запомни, – дождавшись кивка, продолжает всё в той же наставительно-поучительной манере, – Пиздеть с пацанами унижая женщину, которая с тобой была это зашквар, позволять каким-то мудакам по собственному одобрению гнобить девочку это зашквар, самоутверждаться за чужой счёт, особенно за счёт хрупкой девчонки тоже пиздец. Похуй какие у него мотивы. Он не мужик, просто обиженная баба. И ты не виновата ни в чём. Это его больное восприятие мира, которое тебя не касается. Тебе нельзя было идти на провокацию, нельзя было выполнять всю ту поебень, что он от тебя требовал. Тебе просто нужно было довериться мне и сказать. Пожалуйста. Просто запомни, всё что происходит, какая ни была бы ситуация, ты должна обсуждать её со мной. Мы ничего друг от друга не скрываем. Иначе не выплывем, понимаешь, Рит? Это на дно утянет.
Киваю медленно. Он говорит так проникновенно, так словно ещё что-то может быть. И я отчаянно решаюсь это озвучить:
– Ты хочешь со мной отношений дальше?
– Я только что сказал, что я тебя люблю, – немного обиженно произносит и хмурится.
Господи…
– Игнат…
– Не важно, – обхватывает лицо руками, – Мне всё равно. Ты же не всё рассказала, я понимаю, главное я понял. Больше ничего не надо бояться. Ты всегда можешь рассчитывать на меня во всём. Я никогда не позволю никому тебя обижать, буду беречь и уважать, просто доверься мне, ладно? Не хочу, – качает головой, – не могу без тебя. Просто под кожу забралась и сидишь у меня, – усмехается секунду сам себе, а потом в глаза опять смотрит.
Ладони, обхватившие моё лицо привычно тёплые, глаза напротив излучают уверенность и спокойствие, а ещё какое-то затаённое ожидание.
Где-то там на периферии сознания я слышу, как открывается дверь, а тут в нашем коконе из сплетённых рук, ног и дыхания, звучит:
– Выходи за меня.
Тишина длится всего пару секунд и её безжалостно разрывает протяжное:
– Э-э-э… братан, ты вроде не бухнул столько…
Не обращаю внимания, смотрю в затягивающий омут чёрных глаза. Смотрю и теряю дар речи бесповоротно.
– Свали нахуй, а? – а мне, нежно шепчет, – скажи: «Да».
И в этом его «скажи», столько надежды. Что меня топит в безумии. Поддавшись порыву, отвечаю:
– Да…
Улыбка. Счастливая такая. Короткий поцелуй в губы. Теперь как дурочка улыбаюсь уже я. Сердечко шалеет окончательно. Бьётся. Так сильно бьётся.
Мы сумасшедшие… точно ненормальные.
От переизбытка информации меня штормит.
– Ахуеть… – выдыхает младший брат моего… моего жениха?
– Кир, свали, а? – не отрываясь от моих глаз шикает Игнат.
– Ага… Я эт, чё пришёл… Ник в отрубоне, поднимать не буду, Миха стрипуху куда-то уволок, хер знает, но явно не придёт обратно. А я к родакам. И тут эт… телефон орёт.
Перевожу взгляд на Кирилла и замечаю в его руках мою сумку, откуда действительно звучит мелодия. Быстренько забираю и начинаю шарить руками по дну, в поисках телефона.
– Куда ты пойдёшь такой? Распиздяй, бля. Тут оставайся.
– Да идите вы на хер. Слушать охи и стоны и не нанимался.
Моё лицо заливает краской. Бесцеремонность Кирилла зашкаливает. Ужас какой.
– Пиздюлей словишь сейчас. В комнату вали спать.
Закрывается дверь, а я смеюсь и прячу лицо на плече Игната. Какой кошмар… просто ужасно. Игнат тоже расслабляется, смеётся, гладит меня. Телефон так не вовремя начинает орать в моих руках. Вздрагиваю и перестаю смеяться.
Чёрт… этого ещё не хватало. Подрываюсь и встаю на ноги. Метаться начинаю.
Мама. Почему-то испуганный взгляд кидаю на сидящего Игната. Он опять хмурится и встаёт, без слов у меня трубку забирает, хмыкает почему-то и принимает вызов. Замираю.
Мы с мамой плохо попрощались, я ушла из дома, теперь получается, что трубку не брала. Я всё ещё злюсь на неё, но и чувство стыда не отпускает. Могла бы и позвонить, сказать, что у меня всё нормально.
Чудо-дочь…
