Не получится! Я не знаю всех подробностей разработанного плана, я знаю, что случится, когда эскадрилья Ер-2, известных людям из 1990-х как немецкие «лаптёжники» Ю-87, прилет из Тбилиси и начнёт «работать» по кварталам, занятым турецкой пехотой.
Константин Константинович изо всех сил пытался отговорить нас от того, чтобы мы, учёные и изобретатели, шли вместе с ним в круглый форт, сильно выдвинутый на юг от основной крепости. В «Чёрный страж», как называют местные это сооружение, построенное из чёрного туфа даже раньше, чем сама крепость. А теперь — превращённое артиллерийскими обстрелами в нечто подобное римскому Колизею: часть стен ещё стоит, а часть наполовину выщерблена, сломана. Только «Чёрный страж» — лучшее место для того, чтобы снять на видеокамеру то, как будут работать ОДАБ-500. Так что, где по траншее, а где ползком, мы все, включая представителей штаба фронта, добрались до места. Хоть мне, в моём возрасте, тяжеловато даются такие «подвиги».
Впрочем, началось всё не так, как я думал. Едва рассвело, над городом появился скоростной самолёт с «раздвоенным» хвостовым оперением. Кажется, Пе-2 или его «истребительная» версия, именуемая Пе-3. В сопровождении пары истребителей. И тут же над районом селения Карнут, немногим юго-западнее которого проходит наша оборона, стали подниматься клубы дыма и пыли, прорезаемые пламенем. И, судя по мощности взрывов, охвативших турецкие траншеи, это были вовсе не обычные «Катюши». Скорее всего, реактивные снаряды М-30, прозванные за характерную форму «Лукой Мудищевым». Или просто «Лукой».
Полковник-штабист, как и Рокоссовский, наблюдавший за происходящим в бинокль, восхитился:
— Просто гениальная идея — запускать эти эрэсы прямо из деревянной транспортировочной тары!
Помню, помню, как мы шокировали специалистов из ГАУ, предложив этот вариант, опробованный ещё отцами и дедами «переселенцев во времени»!
— Самое главное — при ответном артогне ничто, кроме деревянных ящиков не пострадает.
А ответный огонь не заставил себя долго ждать. Судя по тому, что «пешка» недолго вертелась в небе после его начала, именно этого ей и было нужно.
Залпы и разрывы грохотали около четверти часа. Я говорю про мощные залпы и разрывы, поскольку малокалиберная артиллерия, пулемёты и миномёты с обеих сторон не умолкали ни на минуту. Во время редко-редко возникающих пауз в этой стрельбе откуда-нибудь обязательно доносились щелчки винтовочных выстрелов. Фронт не умолкает ни на минуту.
Прошло почти два часа, и только тогда на севере показались тёмные точки советских истребителей. А за ними — смешные силуэты пикирующих бомбардировщиков с торчащими из «брюха» «лаптями» неубирающегося шасси. Только, когда они приблизились, на крыльях стали заметны не чёрные кресты в белой обводке, а красные звёзды.
— Снимайте, Юрий! — потребовал я от спутника
Пикировщиков оказалось даже больше, чем эскадрилья. Целых двенадцать машин. И когда наши «ястребки» рванулись навстречу появившимся на юго-западе вражеским истребителям, четыре «ерки» зашли на какие-то объекты, расположенные вглубине вражеских позиций, по очереди свалившись в пикирование с высоты, пожалуй, километра четыре.
Им навстречу с земли хлестали струи пламени — работала турецкая зенитная артиллерия. Сбросить бомбы успела вся четвёрка. Выйти из пике — только три машина. А одна так и сгорела в гигантском полукруглом облаке пламени.
Что сказать? Потрясающе. Потрясающе жутко. Каждые десять-пятнадцать секунд землю под ногами сотрясает мощный толчок, а распространение взрывной волны по поверхности видно даже невооружённым взглядом. И особенно страшно, если знаешь, что после такого взрыва в радиусе трёхсот метров ничто не способно выжить. Так что гарантировано: в ближайшие дни туркам не из чего будет обстреливать защитников Ленинакана.
ОДАБы начали рваться в городе даже раньше, чем закончилось уничтожение турецких дальнобойных батарей. И тоже с ужасающей эффективностью: клубы пыли, огненные полушары, валящиеся на землю ещё стоявшие до этого стены.
Лётчики, видимо, успели хорошо изучить план города и распределить цели. По крайней мере, ни одна бомба не упала ближе полукилометра от тех кварталов, которые заняты красноармейцами. А когда девять из прилетевших «ерок» уходили на север (ещё один, сбитый вражескими истребителями, беспорядочно покувыркавшись, врезался в землю где-то около Маисяна, а ещё из одного, плавно снижающегося и дымящегося, лётчики выбросились с парашютами), со стороны последнего рубежа советских войск, обороняющих Ленинакан, донёсся какой-то гул.
— Штурмовой полк двинулся зачищать городскую застройку, — улыбнулся полковник из штаба фронта, опустив бинокль. — Если найдётся, от кого зачищать…
Джон Смит, 18 июля 1941 года
Нет, я не подгадывал дату, чтобы поведать об итогах уже двух месяцев Большой войны против Советов. Просто совпало так. Да и повод для моего повествования появился именно накануне. Неприятный повод.
