Он успел пройти метров десять — “белчер” рыкнул мотором (судя по звуку, нестандартно мощным для серийной малолитражки) и стал пятиться со скоростью пешехода. Савин плюнул и вернулся к “гарольду”.
— А если это полиция?
— А на кой черт мы полиции? — спросил Савин. — Зачем ей следить за собственным “специальным констеблем”… Выполняйте завет Оккама — не умножайте сущностей сверх необходимого…
Они въехали в Монгеруэлл, и “белчер” исчез.
— Странно, — сказал Савин. — Какая-то догадка крутится в мозгу и никак не может перелиться в слова… Ну что ж, показывайте, где обитает ваш бессменный оруженосец…
Они вошли в холл отеля “Роберт Брюс”, небольшой и не блещущий роскошью, как и само скромное трехэтажное здание. Портье со скучным лицом поднял на них взгляд от растрепанного детектива, Савин кивнул Гралеву, и тот, как и было условлено, сказал спокойно, даже чуточку вяло:
— Мы хотим видеть мистера Кетсби. Тридцать второй.
С лица портье словно смахнули сонную одурь, он подобрался и сказал сухо:
— Простите, кем вы приходитесь мистеру Кетсби?
— Я же был у него два раза… — начал было Гралев, но Савин, ничего еще не сообразив, однако ощутив нехорошее напряжение происходящего, отодвинул Гралева, рывком выдернул из кармана удостоверение “специального констебля” и взмахнул бланком, разворачивая:
— Полиция! Нам необходимо…
— Если не возражаете, я хотел бы взглянуть, — прервал его уверенный голос.
Савин оглянулся. Его с интересом рассматривал невысокий человек средних лет, скромно, но элегантно одетый. Второй стоял поодаль, между гостями и входной дверью.
— Простите. — Незнакомец ловко выдернул из пальцев Савина бланк, бегло просмотрел. — Кто вам выдал удостоверение? Еще какие-нибудь документы у вас есть? А у вас?
— Пожалуйста. — Савин достал удостоверение Глобовидения. — А с кем имею честь?
Незнакомец раскрыл бордовую книжечку.
— Ричард Стайн, старший инспектор уголовной полиции Монгеруэлла, — прочитал Савин вслух для сведения Гралева. Что-то случилось, что-то плохое. Только бы они не вздумали допрашивать нас порознь, ничего хорошего из этого не получится…
— Итак, кто вам выдал удостоверение? — невозмутимо повторил Стайн. Выслушав Савина, кивнул своему спутнику и жестом пригласил Савина: — Прошу в тридцать второй. И вы, разумеется, тоже, мистер Гралев.
— Не говорите ничего лишнего, — сказал Савин Гралеву по-русски. — Ни слова о здешних чудесах. Я искал его, потому что работал над фильмом о вас, а вы… — ну, расскажите все, как было.
Инспектор Стайн шел впереди. Не оборачиваясь, он сказал по-русски почти без акцента:
— Пожалуй, вы правы, Савин, — чудеса интересуют скорее церковь, чем полицию, к чему о них упоминать…
Савин споткнулся от растерянности. Инспектор обернулся и, даже не скрывая иронии, добавил опять-таки по-русски:
— А еще лучше было бы немедленно потребовать адвоката и отказаться давать любые показания. Ваше право — вас ровным счетом ни в чем не подозревают, вы не задержаны.
— В чем, собственно, дело? — спросил Гралев.
— В трупе. — Инспектор открыл дверь. — Прошу.
Они вошли в небольшой номер, и с порога бросился в глаза меловой контур на полу — очертания распростертого человека, старинный способ фиксации позы трупа, до сих пор применяющийся наряду с голограммой в таких вот захолустных городках. И бурые пятна на полу.
Следом за ними вошел молодой блондин — “моряк торгового флота в отпуске”, тот, что сидел тогда в “Лепреконе”, а на другой день увивался вокруг очаровательной почтмейстерши. Сейчас он, правда, был в штатском.
— Инспектор Пент, — сказал блондин. — Все в порядке, Дик. Самодеятельность Лесли. Итак, специальный констебль Савин, что вас интересует? А вас, мистер Гралев-Гролл?
Савин молчал. Ничего удивительного не было в том, что шотландский инспектор полиции знал русский, что он знал в лицо Гралева, и все же… Создавалось впечатление, что за душой у этих двоих нечто большее, нежели удостоверение уголовной полиции. Или он ошибался?
— Что с ним случилось? — спросил Гралев.
— Застрелился в четыре часа утра, — сказал Пент. — Такие вот дела… Я с удовольствием выслушаю рассказ мистера Гралева о его встречах и разговорах с покойным в Монгеруэлле, но это подождет. Сначала я хотел бы задать вам, Савин, несколько вопросов. Что побудило вас, всемирно известного репортера Глобовидения, стать, пусть на короткое время, специальным констеблем? Уж наверняка не мальчишеское желание поиграть в сыщика… Зачем вам оружие? У вас пистолет во внутреннем кармане. Можете вы объяснить, что происходит в городке, где вы поселились? Чем вызвано и чем обосновано стремление сержанта Лесли привлечь вас к сотрудничеству?
— Это допрос? — спросил Савин.
— Ну что вы…
— Следовательно, я могу не отвечать?
— Ваше право. Но в таком случае немедленно возникает очередной вопрос: почему добропорядочный человек, уважающий закон, отказывается помочь полиции? Это, по меньшей мере, странно, не так ли?
— Как знать… — сказал Савин. — Скажите, как ваша контора относится к очень странным — скажем так — заявлениям, не подтвержденным никакими доказательствами?
