Выдавливаю нечленораздельный хрип, застывая на месте. Он уходит. Скрывается в толпе, а потом исчезает за поворотом. Вижу его русую голову, возвышающуюся над всеми… Высокий, сильный. Отец моего мальчика… И я, возможно, видела его в последний раз.
– Рус!!! – кричу и срываюсь с места. Меня охватывают страх и паника. Что я наделала? Неужели, ТАК было правильно? Лишать своего сынишку отца из-за глупой гордости и неверия? А вдруг я больше его никогда не увижу? Почему именно сейчас я все поняла… Перед лицом опасности почувствовала, как он мне нужен? – Ру-услан! Пожалуйста… – кричу, а потом бессильно шепчу в пустоту.
Приваливаюсь к стене и прячу лицо в ладонях. Меня сотрясает крупная дрожь, ноги подкашиваются. Бреду в сторону сквера, понуро опустив голову. Мимо проезжает паровозик, развлекающий детей. Останавливаюсь, чтобы пропустить транспорт, медленно-медленно поднимаю голову и… натыкаюсь взглядом на Руслана. Он стоит с другой стороны сквера. Нетерпеливо переминается с ноги на ногу, ожидая, когда паровозик проедет. Мы рвемся друг навстречу другу. Бессильно падаю в объятия Руслана и прижимаюсь к вздымающейся горячей груди…
– Рус… Прости меня, я был неправа, – поднимаю влажное от слез лицо, встречаясь с Русланом взглядом.
– Ладка, я люблю тебя. Не знаю, что мне сделать, чтобы ты поверила, – шепчет он, утирая слезы с моих щек.
– Ничего не надо. Ты и так сделал для меня все.
– Прости меня… Я не хотел тебя отпускать. Выдумал причину, чтобы удержать подольше. Я так виноват… И у меня ничего не было с Ариной. Честное слово.
– Рус, не уезжай, пожалуйста, – глажу его по лицу. – Не лишай… своего сына отца. Я давно должна была сказать: Левушка твой сын. Ты не поверил, а я не стала доказывать, – всхлипываю и зарываюсь пальцами в волосы на его затылке. – Я… не изменяла тебе.
Руслан молчит. Улыбается и смотрит на меня с нескрываемой теплотой.
– Ну чего ты молчишь?
– Я чувствовал, Ладка. Пытался считать сроки, но ничего не выходило… А когда его увидел, то…
– Я переносила Леву.
– Прости… Это все я. Я украл у нас два года.
Руслан.
Я хотел сказать другие слова. Прижать ее к груди и повиниться, но Лада… Она хлестала меня горькими фразами, как кнутом из крапивы: «Я подам на развод», «Я не обязываю тебя быть моему сыну отцом…». В ней бушевал целый океан обиды… И я в нем тонул, как беспомощный жучок. Признаться честно, я смалодушничал… Пробормотал какую-то хрень про отъезд в Сирию, развернулся и ушел подальше, оставляя ее наедине с этой информацией.
Шаги даются тяжело, меня словно невидимыми нитями тянет обратно… Сердце пропускает удар при воспоминании о ее огромных, распахнутых от удивления глазах… Как она смотрела! Шелестела губами что-то бессвязное, а я… просто ушел.
– Черт… – произношу вслух и разворачиваюсь обратно.
– Ру-ус! – слышу знакомый голосок и оглядываюсь, завидев ее с другой стороны сквера.
Бегу со всех ног, чтобы обнять и сказать, что давно хотел… Ладка сглатывает слезы и бессильно падает в мои объятия:
– Прости меня, я была неправа. Я…
– Ладка, я люблю тебя. Я не знаю, что мне сделать, чтобы ты поверила…
Признание, которого я так боялся, льется, как песня. И на душе вмиг становится легко…
– Ничего не надо. Ты и так сделал все. Не уезжай… Не лишай своего сына отца. Левушка твой сын…
Стою, как оглашенный, захлебываясь чувствами… У меня есть сын. Ребенок и женщина, которых я не заслуживаю.
– Я принял бы Левушку и так, Лад, – шепчу, поглаживая ее по нежной чистой щечке. – Потому что люблю тебя. И никому больше не отдам, слышишь?
– Придется поверить тебе, Данилевский.
Мы так и стоим посередине шумного сквера. Обнимаемся и шепчем друг другу нежности, ловим осуждающие взгляды проходящих старушек и любопытные детей.
– Лад, проведешь со мной пару часов?
– Рус, а тебе обязательно ехать? – взволнованно шепчет она.
– Сейчас расскажу. Идем к стоянке.
Хватаю ее маленькую горячую ладошку и тяну к парковке на входе в парк. Рюкзак с вещами одиноко покоится на переднем сидении. Перебрасываю его назад и помогаю сесть Ладе.
– Я хочу тебе кое-что показать, – произношу, запуская двигатель. – Поедем?
– Конечно, Рус. Я провожу тебя в аэропорт, раз уж так вышло…
– Аэропорт потом. Сначала одно место…
Разворачиваю машину и выезжаю к юго-западному шоссе. Ладка молчит – ждет моего рассказа. Смущенно улыбается и посматривает на меня, заставляя сердце биться чаще. Я глубоко вздыхаю, пытаясь справиться с охватившей меня нежностью… Тянусь к ее ладошке и мягко ее сжимаю.
– Рус, не томи, – просит Лада.
– Нашелся мой отец, – начинаю я хрипло. – Мой родной папа. Папа… Он воевал в Сирии и пропал без вести больше десяти лет назад. Я уже один раз ездил в Сирию. Пытался его искать. Или… его могилу. Познакомился с руководителем Миссии Сабиной Дэвис. Она-то и отыскала отца по фотографии. Он…
– Руслан, я понимаю, как тебе тяжело, – ладошка Ладки мягко сжимается вокруг моего локтя.
