– Погоди-ка. Ты что, прибил к подошвам подковы?!
Оливер залился краской и выбежал из шатра.
– А я-то думаю, чего ты спотыкаешься больше обычного! – воскликнула Уиллоу. Она слышала все с улицы – спасибо бесподобному следопытскому слуху.
Дело шло к вечеру. Многие шатры начали закрываться, только в самых популярных еще шел отбор. Оливер всерьез заволновался, что ему придется ждать до следующего Дня призвания. Еще целый год грезить о новой жизни, а приключения встречать лишь на страницах книг! Теперь, наверное, у друзей не будет времени с ним играть, их-то взяли в ученики.
Внутренний голос стал размышлять, что будет, если он и через год не справится. Ему тогда стукнет четырнадцать! Нельзя же из года в год скитаться по шатрам! Ему живо представилось, как он, восемнадцатилетний, одинокой скалой возвышается над океаном мальчишек.
Семейство Вормвуд подошло к шатру исследователей. Раньше тут была такая длиннющая очередь, что Оливер даже не рискнул к ней присоединиться. Теперь осталось всего несколько желающих попробовать свои силы. Табличка гласила:
ПУТЕШЕСТВУЙ ЗА ОКЕАНЫ!
ОТКРЫВАЙ НОВЫЕ ЗЕМЛИ!
СТАНЬ ИССЛЕДОВАТЕЛЕМ!
– Милый, ты уверен? – спросила мама, переводя взгляд с Оливера на мужа. – Это работа не для каждого.
Оливер знал, как родители скучают по Изольде, их первой дочери. Они не видели ее уже год, а в свой прошлый приезд она пробыла дома всего пару недель, а потом отправилась в очередное странствие. Впрочем, примириться с тоской помогала гордость за дочь. Изольда путешествовала по тем краям, в которых не бывал ни один житель королевства Халларум, не говоря уже о тех, кто обитал в Блэкмуре-на-Виверне.
Наконец Оливер зашел в шатер. В нос тут же ударил букет разных запахов. На столе устроили целую выставку диковинных растений: тут были и миниатюрные деревья со стволами, похожими на кривые пальцы, и жутковатые на вид шипастые плоды цвета лавы, и цветы с заостренными алыми лепестками и ярко-оранжевыми тычинками, напоминающими грибы-дождевики. От обилия экзотических ароматов становилось дурно.
– Добро пожаловать, молодой человек! – воскликнула исследовательница, выйдя Оливеру навстречу. У нее была густая шапка растрепанных, выгоревших на солнце волос и загорелая, чуть загрубевшая от ветра кожа. – Скажи, мучает ли тебя жажда приключений?
Оливер собрался ответить, но вместо этого издал, пожалуй, самый громкий чих в своей жизни.
– Ой, простите! – сказал он и запоздало прикрыл рот рукой.
– Да ладно, ничего, – пробормотала исследовательница, тайком вытирая лицо. Оранжевые тычинки отделились от цветков – да, вот так сильно он чихнул! – и закружили по шатру, рассыпая пыльцу.
Глаза у Оливера заслезились.
– Кажется, у меня…
Он снова чихнул. И еще. И еще.
К своему ужасу, Оливер вдруг понял, что почти ничего не видит. Веки так опухли, что закрывались сами собой. Приближалась новая волна чихов.
– Думаю, изучение новых земель – слишком сложная задача для твоего организма, – крикнула исследовательница, прячась в дальнем углу шатра.
Оливер развернулся и выскочил на улицу, а там нетвердой походкой прошел мимо своей семьи. Глаза так покраснели и опухли – никто и не заметит, что он плачет. «Тем лучше», – подумал он.
Когда Уиллоу наконец отыскала его под вековым дубом, в самом центре площади, отек уже начал спадать. Последние десять минут Оливер безуспешно пытался отковырять палкой подковы, прибитые к подошвам. Надо же, как бывает. Он несколько лет ходил сюда, нередко – с другом Лондоном, чтобы поглядеть, как обретают свое призвание другие тринадцатилетки, а домой возвращался с мечтами о будущей профессии, о приключениях и славных битвах. Что же теперь получается: мечты навечно останутся мечтами?
Уиллоу села на скамеечку рядом.
– Ну вот и всё… – подытожил Оливер.
Закрывались последние шатры. Всех, кто прошел отбор, уже объявили.
Его в этом списке не было. Его не взяли учиться ни одной из профессий.
Уиллоу обняла брата за плечи.
– Ничего страшного. Лучше начать учиться, когда готов, а то запишут куда попало, потом жалеть будешь!
– А как я пойму, что готов?
– Почувствуешь. Недаром же этот день зовется Днем призвания! Потому что Профессия ищет тебя, а не наоборот.
Уиллоу легко говорить! В ее собственный День призвания она первым делом направилась к палатке следопытов и мгновенно прошла отбор. Да что там, всех его сестер очень быстро принимали на обучение.
– Я видел Лондона, его взяли учиться на фонарщика, – сказал Оливер.
Уиллоу немного обдумала эту новость.
– Так себе достижение. Придется постоянно задирать голову, шея будет болеть!
Оливер понимал, что сестра пытается его поддержать. Вот только легче ему не становилось. Мама с папой стояли чуть поодаль и о чем-то оживленно беседовали, но нет-нет да и поглядывали на сына. Мередит положила руку на плечо Оливеру-старшему, будто хотела его остановить.
– Простите, а который час?
К Оливеру подошел горбатый старик с кустистыми седыми бровями – такими длинными, что того и гляди взлетят. Смеркалось, но старик прикрывал глаза ладонью, точно спасался от яркого света.
