Алешка и Гуля разом засмеялись и, держась за руки, шмыгнули в переулок. Чувство опасности сразу улеглось и Лешка начал более спокойно воспринимать окружающую обстановку.
— Тетя Таня очень меня хвалит, — счастливо болтала Гуля. — Говорит, что из меня получится очень хороший врач. Я хирургом хочу стать
— Нравится людей резать? — подколол Лешка.
— Лечить! — парировала Гуля. — И резать… тоже… — она засмеялась. — Вот закончится все здесь, поедем в Москву, тетя Таня говорила, что поможет мне устроиться учиться.
— Угу… — без особого энтузиазма согласился Лекса. — Поедем…
На самом деле он даже не представлял, как сейчас устроена военная система обучения, и что надо сделать, чтобы попасть в военное училище. И есть ли эти военные учебные заведения сейчас вообще.
— Вот здесь, — девушка показала на высокий забор. — Здесь тетя живет. И это… может так получится, что нас не пустят… но не злись, пожалуйста! Хорошо? И ничего не делай, не хочу, чтобы тете плохо потом было.
— Хорошо, — машинально пообещал Алексей, хотя эта затея ему совсем не понравилась.
Гуля постучала в калитку, за забором гулко забрехала собаки, судя по голосу, каждая размером с теленка, как минимум.
Открыл какой-то босоногий мальчик, выслушал, убежал, а через пару минут вернулся, что-то неприветливо буркнул и звонко захлопнул калитку прямо перед носом Гули.
Девушка помедлила несколько секунд и тихо сказала:
— Пойдем отсюда. Их… их дома нет…
— Идем, — Алексей взял ее за руку. — Идем…
Через несколько шагов Гуля призналась:
— Дома они. Дядя просто… не пустил. Он русских очень не любит и советскую власть не любит. При эмире он богатый был. И сейчас не бедный, но очень злой…
— Да пошел он, — улыбнулся Лешка. — Забудь. Без них справимся.
В прошлой жизни с ним случилось нечто похожее, когда погибли отец и мать, родственники просто сдали его в детдом и забыли. Так что Лекса совершенно не обольщался насчет людей.
— Как ты говоришь, кобыле в гузно? — хихикнула Гуля. — Ага, пошел он. А тетя все равно хорошая, просто боится его…
Неожиданно сзади послышался женский голос, а через пару шагов их догнала маленькая полная женщина, до глаз закутанная в платок. Добежав, она упала перед Гулей на колени, обняла ее за ноги и со слезами запричитала на узбекском языке. Лешка ничего не понимал, но догадался, что это тетя и она просит ее простить.
Гуля ее сразу подняла, тетя ее расцеловала, сунула какой-то маленький узелок в руки, а потом, неожиданно чмокнула Лешку в щеку, посмотрела ему в глаза, что-то сказала и убежала обратно.
— Тетя… — Гуля всхлипнула. — Я говорила… она хорошая. Она отдала мне все, что от мамы осталось. Немного украшений, папа маме много дарил, любил ее. А хранилось у тети, потому что те, у кого я жила, сразу отобрали бы все.
— Что она мне сказала?
— Чтобы ты меня берег…
— Буду! — искренне пообещал Лешка. — Пуще всего на свете. Идем. Купим тебе что-нибудь. Ну… что тебе надо…
— Ничего не хочу себе покупать, у меня все есть, — Гуля состроила жалобную рожицу. — Потом как-нибудь. Пойдем просто погуляем?
— Пойдем, — послушно согласился Алексей.
И гуляли до самого вечера. Посмотрели на шахскую резиденцию, какие-то мавзолеи, облопались сладостями, просто бродили, держась за руки, а когда совсем выбились из сил, вернулись в казармы. Лешка чувствовал себя совершенно счастливым. В прошлой жизни так получилось, что он пропустил все эти моменты, а сейчас просто наслаждался жизнью.
Проводил Гулю в лазарет, а в казарме узнал…
Что Модя и Федот банально нажрались в увольнении, мало того, попались патрулю.
— Как?
— Вот так, — хмыкнул Костя. — Нахлебались и еще что-то там буровили.
— Кобылья сиська, — не сдержался Лешка.
— Ага, еще и сбежать пытались, полоумные, — Костик покрутил пальцем у виска. — Таскать им теперь дерьмо месяц, если вообще под трибунал не отдадут. Борух им лично рожу начистил. И поделом.
— И где они?
— Сидят в кутузке, убогие, — ухмыльнулся Фрол, ожесточенно ковыряясь в своем ухе. — А комиссар еще и на нас наорал зачем-то. Злой, как та собака. Накрылись наши увольнения. Выйдут, сам им сопатку сверну.
— Козлы, — в сердцах ругнулся Алексей и взял фуражку.
— Пойдешь просить за них? — догадался Костя.
— Угу…
— А стоит? — в один голос поинтересовались сослуживцы. — Пусть страдают, скоты повапленные.
— Стоит, — Алексей кивнул и вышел из казармы.
Насчет успешности мероприятия по смягчению гнева командиров он сильно сомневался, но, все равно, решил попытаться, так как привык всегда отвечать за подчиненных. И заранее приготовился к основательной взбучке, потому что прекрасно понимал — отцы-командиры такой возможности ни за что не упустят.
И не ошибся.
Из-за двери несся разъяренный рев комиссара.
— Что, повтори?
— Закончились… — промямлили в ответ.
— А любовь к партии и Ленину в тебе не закончились? — заорал Баронов. — Пошел вон, ишак ленивый. Делай что хочешь, но веники достань, иначе я тебя сам своими руками разорву…
Из канцелярии вымелся красный как рак Сенька Филиппов из второго взвода, при виде Лексы чиркнул ребром ладони по горлу: мол, лучше не суйся и убежал.
