Бердыев был туркменом, его к группе прикомандировали как переводчика и проводника — он вырос в Маргилане и прекрасно ориентировался в его окрестностях, так как пас баранов и охотился с малолетства в горах.
— Вот чудак человек, — хмыкнул Никита. — Отучайся кланяться, сколько раз говорю.
— К плохому обычаю быстро привыкаешь, — спокойно ответил Бердыев. — Еще быстрей привыкаешь, когда плетью учат.
— Может тебя плетью отучить? — хохотнул Модя.
— Не надо плетью, — невозмутимо возразил туркмен. — Я постараюсь сам отучиться.
Говорил он по-русски очень правильно, но, делал большие промежутки между словами, словно вспоминая их значение.
— Приняли? — поинтересовался Костя.
— Приняли.
— Отлично, братка! Замолви за меня там словечко.
— А где значок? — подозрительно прищурился Фрол. — Не дали?
— А нас когда примут? — влез Федот. — В комсомол? Может приплачивать начнут.
— Потом примут, — хохотнул Никита. — Догонят и еще примут. Ну что, командир, начнем? Все вроде готово.
Но приступить к занятиям не получилось, прибежал Бодя и передал Алексею приказ Баронова срочно явиться к нему.
— Садись, — комиссар показал на стул. — Тут такое дело. Прибыл посыльный… — Баронов ткнул рукой в сидевшего на корточках пацаненка в замызганном и рваном чапане. — Прибыл из кишлака Дутир, это здесь не очень далеко — говорит, что вчера вечером туда прибыли посланцы Мухаммед-бека, якобы сватать за него дочерей местного старосты. Когда им отказали, сильно избили людей, нескольких зарубили и насильно забрали девочек. Вот же суки! В край обнаглели, совсем рядом шуршат, бляди!
Баронов зло саданул кулаком по столу. Алексей просто кивнул, соглашаясь.
— И как назло, в том районе у нас сейчас никого нет, — шумно отхлебнув прямо из графина воды, продолжил комиссар. — А тех, кто действует в соседних районах, никак быстро не сориентируешь — связь только посыльными, а это долго. Кишлак из сочувствующих, люди поверили нам, так что помочь надо. Хотя бы попытаться. К тому же, Мухаммед-бек близкий союзник самого Курширмата*. Смекаешь? В общем, выдвигайся в кишлак со своими парнями, опроси людей, убеди, что мы постараемся помочь и поищи следы. Я понимаю, время прошло, ищи их теперь, но вдруг получится хотя бы понять, куда они направились. Но на рожон не лезь, понял? Завтра туда выдвинется группа товарищей из ЧК, они и будут документировать преступление и вести основное дознание. Пацана с собой возьмите, он покажет короткую дорогу. Говорит, к утру на месте будете. А там по обстоятельствам. Действуй по своему усмотрению. По времени не ограничиваю. Понял? Вот карта-двухверстка, еще царская, на всякий случай, специально для тебя достал. Я на ней отметил примерную обстановку, думаю, разберешься. Приступай.
Курширмат — Шир Мухаммед-бек Гази, полное имя, иногда Махмуд-бек — видный деятель басмаческого движения, с 1923 года в эмиграции, первый руководитель организации «Унион», призванной во время Великой Отечественной войны при поддержке абвера восстановить повстанческое движение в Туркестане.
Лешка откозырял, поманил за собой мальчишку и вышел. Ехать на ночь глядя непонятно куда не очень хотелось, а точнее совсем не хотелось, но приказ поступил, значит предстояло его выполнить — отказ никто бы не понял.
— На лошади приехал?
— Да, ака, лошадка! — мальчик снял с забора поводья неказистой пегой кобылы. — Хороший лошадка, ака, немножка старый, но хороший.
Русский язык он жутко коверкал, но болтал бегло и вполне понятно.
— Как зовут?
— Рустам!
— Сколько девочек забрали?
— Три! — Рустам показал три грязных пальца. — Зухра, Зульфия и Замира. Замира — мой была! Резать за нее буду!
Паренек состроил зверскую рожу и схватился за торчащую из-за пояса рукоятку ножа.
— Сколько же ей лет? — удивился Алексей. — Зухре, то есть, Замире твоей?
Рустам показал десять пальцев, а потом еще один.
— И уже сватать? Чтоб им кобыла сиську дала… — ругнулся в сердцах Лешка. Некоторых местных обычаев он понять просто не мог. И не хотел понимать.
Личный состав встретил приказ угрюмо, можно даже сказать, неприязненно, но никто их мнением по этому поводу интересоваться не собирался.
Сборы много времени не заняли, через полчаса группа уже двигалась по направлению к кишлаку. Рустама Лекса поручил Бердыеву и выдвинул вперед. А Федота с Женем отправил во фланговые дозоры. Места пока еще шли безопасные, басмачи так далеко большими группами не забредали, но могло случиться всякое.
А сам, покачиваясь в седле, занимался уже вполне привычным делом — размышлял о том, как помочь стране.
