— Десант высадите с самолетов, — неожиданно для себя вслух посоветовал Алексей и приготовился к очередной выволочке.
— Стоять! Вернись, — резко скомандовал комиссар. — Какой такой десант?
— Десант — это название операции по высадке войск, — пояснил Казанцев. — Но я слышал только о десанте личного состава с кораблей. А с самолетов нет. Турчин, откуда ты знаешь про десант?
— Читал в гимназии, — быстро соврал Лешка. — Это… морской пехотой вроде такие войска называют. Если можно с кораблей высаживать, почему нельзя из самолетов? Десяток хороших стрелков с пулеметами, если неожиданно, да в упор, положат любую банду.
— Ты идиот, Турчин? — хохотнул Баронов. — Выбросить людей из этого летающего гроба, как мешки с картошкой? Хотя… — он осекся. — Я что-то слышал о… как их… черт, забыл. Ну, что-то типа зонтика, на котором спускаются.
— Александровский на таком прыгал, — подтвердил Казанцев. — Но этих устройств здесь нет и не будет. Правда… — он посмотрел на комиссара. — Можно самолеты и посадить? Насколько я помню, в тех местах есть ровные площадки. Надо поговорить со Смирновым, смогут ли его архаровцы там сесть. Возможно, даже слетать на разведку. Турчин прав, подгадать момент, когда банда выдвинется и по воздуху перебросить им в тыл отряд. Никто в воздух смотреть не будет, а если и будут, не поймут ничего.
— Иди сюда Турчин, — комиссар ногой отодвинул табуретку из-за стола. — Садись. По карте читать можешь? Неважно, научим. Муэтдиновские ублюдки приходят отсюда, со стороны Маргелана и уходят вот так… — он провел тупым концом карандаша кривую линию на карте. — Ты возьмешься высадиться… этим… как его, десантом? С пулеметом у тебя хорошо получается, докладывали. Людей тебе подберем, пулеметы найдем. С летчиками договоримся, как раз сюда недавно перебросили авиаотряд. Мы подгадаем время, зажмем банды со всех сторон и выдавим их на тебя. Понял? Получится, проси что хочешь!
— Возьмусь! — четко ответил Лекса.
Собственно, другого ответа он для себя и не предполагал, правда, летающие этажерки этого времени откровенно побаивался.
Вечером того же дня, он лично сходил на гауптвахту за Модестом и Фролом — командиры милостиво помиловали «алкоголиков» в честь предстоящего подвига.
— Ээ-э, прости командир… — виновато промямлил Модя, осторожно трогая шикарный фингал под глазом. — Отпускают, что ли? Но как так?
— Отпускают? — повторил за ним Федотка, хлюпая опухшим носом. — А взамен? Неужто Борух просто так помиловал? Не в жисть не поверю…
Выглядели оба красноармейца, мягко говоря, неважно. Опухшие, помятые, да и Баронов на славу отделал нарушителей дисциплины и воинского устава.
— Конечно, не просто так, — спокойно ответил Лекса, сурово смотря на проштрафившихся сослуживцев, и немного помедлив, ехидно поинтересовался. — Высоты боитесь, убогие?
С момента начала обсуждения плана, до начала его практического исполнения прошло почти полтора месяца. Как не старались, ускориться не получалось — никак не складывалась благоприятная оперативная обстановка. Да и сама техническая подготовка заняла много времени — только согласование, разрешения и перегон нужного количества самолетов из Ташкента длился три недели. А еще две недели их потом ремонтировали.
Алексей никуда не торопился и использовал это время максимально возможным образом. Тщательно отобрал личный состав группы, подобрал оснащение и вооружение, загонял бойцов до седьмого пота на стрельбище, лично слетал на рекогносцировку, изучил местность и пути отхода, словом — сделал все возможное для успешного проведения операции. Комиссар работал в тандеме, словно стенобитный таран, играючи, круша все возникшие проблемы. Лешка понимал, что комиссар руководствуется, в первую очередь, своим желанием выдвинуться на первые роли, но, справедливости ради, без его помощи, ничего бы не получилось. Выбивать пулеметы и остальное пришлось буквально с боем: на складах нашлось всего два исправных Льюиса,[12] а в строевых частях становились на дыбы — не отдадим, хоть режь и все. К счастью, все получилось, по итогу, в свое распоряжение группа получила шесть Льюисов под отечественный патрон и два Мадсена, в том числе тот, с которым Алексей прибыл в Коканд. Пытались впарить четыре Шоша[13] под родной, французский патрон, но от них Лекса сразу отказался. Только при виде жутковатого магазина, руки сами отказывались брать это чудо французского оружейного гения. До их отстрела на полигоне даже не дошло.
И вот, наконец, настал момент истины. На поле стояли в рядок и тихонько гудели расчалками под ветерком пять аэропланов — два двухместных немецких самолета «Эльфауге», британский «Авро 504», тоже двухместный и пара «Сопвичей Страттеров». Аэропланы выглядели жутковато: пузырящийся, штопаный, выцветший перкаль, закопченные движки, подрагивающие жидкие крылья и спички-шасси, но вся эта древняя машинерия летала и летала сравнительно неплохо — Лешка убедился в этом лично.
