— Хорошо, — протянула я. — В таком случае, Кирилл, для начала тебе надо оттереть пятно от кофе с коврика. И одеть что-нибудь подходящее для пробежки.
— Зачем? — удивился Воронцов, планировавший, наверное, забраться под одеяло и продолжить спать.
— Потому что мы теперь ведем правильный образ жизни, — проворковала я. — И никак иначе!
— Я думал, — прорычал Воронцов, — правильный образ жизни включает в себя пробежки всякие, зарядку, правильное питание, — он смотрел на меня так, словно хотел прибить сию же секунду, но пока что задумывался над легальностью этого предприятия.
Ничего не получится. Тронет меня хоть пальцем или вздумает рассказывать мне о своей суровой доле мажора, останется наедине с Асенькой. За вчерашний день она наведывалась к Кириллу целых семнадцать раз, очевидно, получив от своего отца установку всё-таки заарканить богатенького женишка.
И нельзя сказать, что Анжелика Пантелеевна не хотела этому поспособствовать.
Кирилл же явно не горел желанием поддаваться чарам Аси. Потому вчера он с огромным удовольствием бегал по лесу, нарезал огурцы для салата и даже помог мне распихать вещи по шкафам.
Должна сказать, мажор был не настолько безруким, как я предполагала. Вместе с огурцами в салат не попали ни куски пальцев, ни даже его кровь.
Но второй день, начавшийся, как и вчерашний, в семь утра, явно не порадовал Кирилла. Он с самого начала рассказывал мне о том, что нет смысла активничать ещё больше, это только привлечет Асино внимание.
И вообще, лучше быть мертвым через год стать, а непрямо сейчас от недосыпа…
Я все эти аргументы с его стороны уверенно игнорировала. Сообщила только, что возможность вернуться к Асе у него есть в любую минуту, и если он так сильно хочет это сделать, то почему бы не реализовать собственную мечту и не порадовать девушку, которая только и ждет от него предложения руки и сердца?
Правда, по той обреченности, что периодически вспыхивала во взгляде Аси, когда девушка думала, что её никто не видит, она не слишком-то стремилась за Кирилла замуж и уж точно не пылала к нему ужасной любовью, но надо же соответствовать образу! И вообще, ни в коем случае нельзя рисковать расположением папочки!
Наверное, там совсем всё плохо.
Но меня это, если честно, волновало очень мало. Я могла наблюдать вечно за тремя вещами: как горит огонь, течет вода и страдает Кирилл Воронцов. Ну, ладно, целую вечность в мучении я ему обещать не могла, но хотя бы поиздеваться для вида-то хочется! Уверена, это будет очень интересное мероприятие!
— Мы уже побегали, сделали зарядку и правильно питались, — пожала плечами я. — Теперь самое время заняться другой полезной деятельностью.
— Это не полезная деятельность!
— Как же?! — возмутилась я. — Разве ты не хочешь навести в доме порядок? Надо починить шкаф, подмести полы, помочь Василисе Михайловне вымыть пол. Или ты хочешь, чтобы этим занималась несчастная пожилая женщина?
Которой, между прочим, давно пора на пенсию. Эта старая язва на меня вчера так смотрела, словно хотела прибить, да только не знала, как правильно это организовать. Вот уж правду говорят, внешность обманчива. Где-то в глубине души Василиса Михайловна была худой, высоченной и жестокой женщиной, которая с удовольствием сшила бы себе пальто из человеческой кожи и расхаживала бы здесь, издеваясь над своими подчиненными.
Сталин в юбке!
Одна беда, у Василисы Михайловны было всего лишь двое подчиненных, и потому особенно разогнаться она не могла, как бы ни старалась. Конечно, Лиза и Виктория из-за премерзкой Василисы Михайловны немало страдали, но кто б это заметил!
Уж точно не Воронцова-старшая, души не чаявшая в этой женщине и считавшая её образцовой женщиной.
— Я не хочу наводить в доме порядок! — возмутился Кирилл. — И я точно не собираюсь мыть во всём доме полы! Ты с ума сошла, что ли? Ты моя помощница, а не…
Он запнулся и настороженно повернул голову.
Мы стояли в моей комнате, и отсюда было отлично слышно, что происходило в соседней. Я удивлялась, что в таком богатом доме столь тонкие стены, но, в принципе, не возмущалась. Кирилл же тихонько подкрался к шкафу и прислушался к доносившемуся из своей спальни шуму.
— Кирюшенька! — ласковый, вкрадчивый голос Аси трудно было не опознать. Звонкий, девичий и самую малость хрипловатый, даже не слышно, если не вслушиваться, он разносился по спальне Воронцова, явственно обозначая, что Асенька вышла на тропу войны.
— Чёрт, — прошипел Воронцов. — А если она потом скажет, что я зашел в спальню и видел её голой?
— Значит, тебе надо обозначить, что ты не был в спальне, пока там был Ася, — пожала плечами я.
— Но…
— И я знаю, как это сделать, — уверенно промолвила я. — Надо привлечь к себе внимание. Чтобы каждый мог подтвердить, что ты был занят и точно не заглядывал к себе.
Кирилл скривился.
— Мыть полы? — обреченно поинтересовался он. — А может, всё-таки не надо?
— Надо, — безапелляционно заявила я. — Я обещала вытащить тебя из этого дерьма, Воронцов, и я это сделаю! Но только для начала ты сам не должен сопротивляться!
