С исполнением последнего пункта у Кирилла, конечно, было туго. Но он так и не рискнул предложить, например, поужинать в каком-нибудь публичном месте, привлечь к себе внимание там, чтобы все просто-таки были уверены, что он не контактировал с Асей. Это же надо, в самом деле так бояться её отца, что даже не желать со мной спорить!
По крайней мере, покорность Воронцова, с которой он взял предложенное мною ведро и половую тряпку, чистую, ещё ни разу не использованную, привезенную мною со съемной квартиры, где я забирала не только свои вещи, а и то, что осталось от Оли — с той поры, как мы жили вместе, меня удивляла.
Кирилл обреченно схватился за ведро и поплелся в ванную. Дверь за собой не закрывал, позволив мне застыть в дверном проёме и внимательно рассматривать его, открыл кран и покорно набирал воду.
Красив, зараза!
Я ненавидела его за это. Вот искренне ненавидела, честное слово. Мне всегда казалось, что, столкнувшись с Кириллом Воронцовым во второй раз, я даже не подумаю считать его привлекательным мужчиной, в конце концов, что вот в этом человеке может нравиться?! Но вышло по-другому.
Я в самом деле до сих пор признавала, что Воронцов был привлекателен. Что греха таить, чисто физически он до сих пор мне нравился…
Но это не преуменьшало моё желание ему отомстить.
Вчера я даже задумалась над тем, действительно ли стоит всё вот так ломать. Пытаться испортить ему жизнь, подстроить какие-то мелкие пакости, а потом ещё и самой пожалеть, что вообще на это решилась…
Вот и сегодня вернулись те же мысли. Может быть, стоит попробовать жить дружно?
— Что смотришь? — Кирилл повернул голову и смерил меня самым стандартным похотливым мужским взглядом из всех возможных. — Хочешь меня, детка?
Меня передернуло от этого мерзкого обращения,
— Не особо, — пожала плечами я, убеждая себя в том, что мне в самом деле наплевать на Кирилла Воронцова. С высокой такой башни наплевать. — Тебя хочет Асенька. Пойдешь, предложишь ей?
— Ни в жизнь! — закатил глаза он. — Я ещё пока что не собираюсь закрывать себя в тюрьме строгого режима.
— Очень зря, — фыркнула я в ответ. — Возможно, она окружит тебя любовью и заботой, ребеночка тебе родит…
— Этого только не хватало!
В самом деле, какой ребеночек? Воронцов и сам как дитя малое, ему ещё кого-то отдать на попечение, так этот кто-то сам вынужден будет опекать Кирилла и вытягивать его из всяких неприятностей. Как же я могла забыть о том, что этот парень не способен быть ответственным?
Кирилл ещё смотрел на меня секунды две, явно дожидаясь, пока я придумаю ответ, а потом наконец-то осознал, что я и рта-то открывать не собиралась, а он так слабо открутил воду, что она едва капает в пластиковое ведро.
— Вот же, зараза, — проворчал он, увеличивая напор. — Ты бы мне ещё ванночку столитровую сказала наполнить!
Я опять не отреагировала, решив, что лучшая тактика — это молчаливое согласие. Если ему так хочется, то я могу загадать и столитровую ванночку, ничего страшного!
Однако, тишина, нарушаемая только плеском воды, продлилась недолго. Не заставил себя долго ждать возмущенный крик Василисы Михайловны.
— Что там опять происходит?! — громогласно возмутилась она. — Вика! Лизка! Кто опять полез в хозяйскую ванную!
Я ухмыльнулась, прислушиваясь к тяжелым шагам пожилой женщины, поднимающейся к нам на этаж.
— Вы что, не можете ведро на кухне набрать?! — громыхала она, успешно избавившись от образа милой дамочки, которая по собственной воле кормит детей сладкими булочками. — Сколько я должна вам, дурындам, объяснять, что в эту ванную заходить нельзя?!
Кирилл отключил воду и застыл с ведром, непонимающе глядя на меня. Судя по всему, он не понимал, почему это в хозяйскую ванную нельзя заходить.
И Вике, и Лизе, и тем более ему самому.
— О! — Василиса Михайловна уже свернула в коридор и теперь увидела меня, стоявшую в дверном проёме. — Так это ты их прихотям потакаешь!
— Каким прихотям? — удивлённо полюбопытствовала я.
Женщина фыркнула. Выглядела она, раздраженная и злая, совсем не так мило, как обычно. Как будто даже килограмма два-три потеряла, пока поднималась по ступенькам, хотя, возможно, просто сдулась от раздираемого на части гнева.
— Каким прихотям? Сколько я должна отучивать этих девиц брать воду здесь, когда моют хозяйский этаж?! — возмутилась Василиса Михайловна.
— Так а в чём проблема?
— Сначала в чём проблема, а потом они спозаранку воды тут наберут и полдома перебудят! — возмутилась она. — Так, отойди прочь с дороги, не зли меня! Ну-ка! — голос Василисы Михайловны прозвучал как нельзя грозно. — Ну-ка, коза драная, покажись мне на глаза, чего в ванной засела?! Сколько я должна говори…
И запнулась на полуслове, убеждая меня в том, что драная коза наконец-то изволила выйти на порог.
Воронцов собственной породой и вправду напоминал мне козлика. Причем не внешне, нет. Но где-то в глубине его души жила эта противная козлиная сущность, которую, если честно, давно надо было попытаться вытравить и выжечь.
Если она, разумеется, этому самому вытравливанию поддается.
