Страшнее всего была мысль об окончательной утрате контроля над темным духом. Впредь выходить в коридор к чужому сознанию следовало очень осторожно. А лучше вообще избегать его.
«Кажется, я понял, что имел в виду Киатор», — печально усмехнулся Ахин, с трудом поднимаясь на ноги.
Одержимый и саалея всю ночь и полдня без остановок бежали по лесу, выбрав самое разумное направление — северо-восток, где, по идее, не было патрулей армии и гарнизонов, ведь бандитам там делать нечего, а демоны Пустошей не могли пройти туда из-за трещин Шрама — огромного раскола в земной коре. А еще в том краю находится печально известный Могильник. И в связи с этим у Ахина появился план.
— Без тебя я бы далеко не ушел, — подвел итог одержимый.
Когда в лагере Ферота саалею вдруг освободили и объявили, что она вольна идти туда, куда пожелает, Аели растерялась. В принципе, она стала свободна. Настолько свободна, что ею овладело абсолютное одиночество. И избавиться от мучительного чувства можно было лишь единственным способом — вернувшись к Ахину, своему последнему другу в этом сошедшем с ума мире.
Во всеобщей суматохе крестьян, разбирающих барахло, которое бандиты не поленились утащить из деревни, саалея умудрилась найти мешок Киатора со всем содержимым и попутно украла две фляги питьевой воды, кое-какую еду, туповатый кухонный нож и относительно чистую одежду. Дело оставалось за малым — освободить одержимого и вместе сбежать от епископа и его солдат.
Конечно, продумать все Аели не смогла. Она знала, что пленника охраняют гатляуры и великаны, но как избавиться от них — даже не представляла. И тем не менее все равно отправилась спасать друга. Похоже, безумие Ахина заразно.
Однако великаны лежали с перерезанными глотками, гатляуров нигде не было видно, а сильный ливень скрывал все неосторожные звуки и пляшущие тени, даруя беглецам явное преимущество. Аели развязала путы одержимого, немного встряхнула его, приводя в чувство, и уже через считанные минуты они бежали сквозь холодную водяную стену, спотыкаясь о коварные корни и огибая выскакивающие из ночной темноты деревья.
— Да ты и сам справился бы как-нибудь, — вяло отмахнулась саалея. — Все равно еды почти не осталось.
Это верно. Большая часть украденного провианта была съедена прямо на ходу, иначе после многодневного голодания не получилось бы преодолеть и половину пути. Так что Аели очень сильно помогла, что бы она там ни говорила. Но теперь уставшая девушка не могла даже встать.
— Ладно, передохнем еще немного, — вздохнул одержимый, снова тяжело опустившись на землю.
— Сейчас?
— А когда еще?
— Но ведь надо бежать, — возразила саалея.
— Сидя мы далеко не убежим, — подражая ее тону, ответил Ахин. — Да и бежать надо с умом. Теперь нам от преследователей точно не оторваться, так что придется делать все и сразу.
Аели протяжно застонала.
— Хочешь сказать, что они уже идут за нами?
— А ты как думала?
— Дождь помешает нюху гатляуров… скроет там… следы всякие.
— Так и есть, — подтвердил одержимый. — Если бы не ночной ливень, то нас бы уже поймали. Но пока что мы имеем немного времени в запасе.
— И ты тратишь его, дожидаясь меня, — прошептала саалея, с ненавистью глядя на свои подрагивающие от перенапряжения ноги.
«К сожалению, она права, — Ахин рывком поднялся и прошелся вокруг подруги, разминая онемевшие конечности, чтобы колючая боль равномерно растеклась по всему телу. — Однако не могу же я ее тут бросить. Нет, конечно, могу. Но не брошу».
— Знаешь, каким-то образом ты даешь мне силы и смысл двигаться дальше, — начал было одержимый, чтобы просто приободрить ее, но внезапно к нему пришло осознание искренности собственных слов. И оттого юноша почувствовал себя неловко. — Вот ты рядом… Когда бандиты держали нас на расстоянии друг от друга… в общем, там было много поводов для отчаяния, и найти хоть какое-то утешение я не мог. Оказалось, что когда ты рядом… ну, спокойнее.
Аели хихикнула и лукаво взглянула на него:
— Прежде чем ты дойдешь до того момента, когда будешь звать меня замуж, можно мне переодеться и сделать прическу? И неплохо было бы достать откуда-нибудь бутылочку хорошего вина.
— Я и не надеялся, что ты поймешь меня правильно, — почему-то обиделся Ахин.
Саалея улыбнулась и опустила голову, спрятав лицо за упавшими локонами темных волос с зеленоватым отливом. Машинально почесав плечо, она посмотрела на опавшие чешуйки, оставшиеся на ладони.
— Одной прической тут не обойтись, — печально заметила Аели, хотя по голосу было понятно, что думала она сейчас вовсе не о своей внешности. — Слушай, Ахин. Я все понимаю… Впрочем, нет, не все. Я, например, не понимаю, ради чего ты все это терпишь. Не понимаю, к чему ты стремишься. Не понимаю, зачем… Просто не понимаю. И наверное, никогда не пойму… Но ведь чтобы просто помочь другу, этого всего и не требуется, да?
«Ты помогаешь мне ровно столько же, сколько вредишь», — вздохнул одержимый и молча протянул ей руку. Аели, не дождавшись ответа, подняла глаза, посмотрела на него и тут же резко отвернулась. Вскоре послышались негромкие всхлипывания.
