Ферот услышал голоса. Он ускорил шаг, направившись туда, откуда они раздавались, и вышел на террасу сада Цитадели. Это место почему-то почти не изменилось, когда крепость лишилась озаренной души. Наверное, природа неподвластна даже Свету.
Остановившись под сенью деревьев, епископ увидел суетящихся людей, которые шумно спорили — следует ли им самим искать выход из Цитадели, внезапно изменившейся самым пугающим образом, или же нужно дожидаться помощи.
Неподалеку стояло несколько фей. Они выглядели потерянными и изнуренными, как будто прожитые в беспечном веселье года разом навалились на них грузом усталости и морального истощения. Их полупрозрачные крылья стали бесцветными, а облик утратил мистическое очарование. Очевидно, исчезновение сущности чистого Света нанесло народу фей весьма ощутимый ущерб. Наверное, они это заслужили.
По террасе сада время от времени пробегали и атланы, в основном клирики невысоких чинов. Ферот подозвал одного из них:
— Где кардинал Иустин и архиепископы?
Необходимо как можно скорее объяснить им произошедшее, передать слова светлых духов и Повелителя, а также подтолкнуть их к принятию правильного решения относительно будущего Атланской империи. Пусть они властолюбивы и высокомерны, но совсем не глупы. Сопротивляться реалиям новой эпохи бессмысленно.
— Кардинал и… — клирик запнулся, в ужасе уставившись на угольно-серую кожу вокруг левого глаза епископа: — Это проклятие? Мы все прокляты?! Я знал!
— Нет, это… из-за болезни, — поспешил успокоить его Ферот. — Наследственная болезнь.
— А… простите, — пробормотал атлан, с некоторым усилием отведя взгляд в сторону. — После случившегося я во всем вижу проклятие.
— Неудивительно. Так где сейчас кардинал и архиепископы?
Клирик нервно дернулся в попытке пожать плечами.
— Исчезли.
— Как исчезли? — нахмурился Ферот.
— Вот так. Все находились в зале заседания совета. И я там был. А потом стены, пол, потолок… Все как будто поплыло, сместилось в сторону, оголяя какую-то старую каменную кладку. Везде пыль, осколки и, кажется, обломки древней мебели. Оно, знаете, выглядело так… так… как сказать… оно словно лежало на дне реки все это время, а мы видели только поверхность воды. А когда вода внезапно ушла, оно стало реальностью. Та Цитадель, в которой мы жили и работали, просто взяла и исчезла. Исчезла!
— А что случилось с Иустином?
— Это и случилось, говорю же, — клирик судорожно вздохнул. — Кардинал, архиепископы, большинство атланов высших чинов и несколько фей — все они исчезли вместе с той Цитаделью. Остались немногие.
Душа озаренной крепости, созданная общественным сознанием атланского народа, его искренней верой в рукотворные идеалы, в собственную исключительность и в совершенство пропитанного предрассудками правосудия, была материализована светлой силой изначальной сущности. Но чистый Свет покинул этот мир, и Цитадель канула в небытие, забрав с собой своих хозяев и создателей, преданных доктрине всей душой и разумом.
— Понятно.
Ферот задумался. Атланское правительство навечно застряло в каком-то измерении, которого, должно быть, уже не существует. Теперь обсуждать будущее страны не с кем. Но, наверное, оно и к лучшему. Ведь Атланской империи как таковой давно нет. Пришедшее из позапрошлой эпохи понятие должно было там и остаться, но избранный Светом народ не мог отказаться от собственного величия, пусть оно и сохранилось только в названии.
Теперь все иначе. Нет страны, но есть мир. И определять судьбу этого по-новому старого мира будут не одни лишь атланы, а все народы, населяющие его.
— Может, вы что-то знаете? — с надеждой в голосе спросил клирик. — Никто ничего не понимает. Что произошло?
— Свет был принесен в жертву ради спасения всего сущего.
Настолько безумную фразу придумать невозможно. Так могла звучать только правда.
— Свет… что? — глаза молодого атлана вновь округлились от ужаса. — Нет! Нет. Да? Да… Я ведь почувствовал. Я ведь все почувствовал! — он вцепился в плечи Ферота: — Что же теперь с нами будет?!
Епископ мягко отстранил его от себя и печально улыбнулся.
— Я не знаю. Попробуем жить дальше, наверное.
Ошарашенный клирик отступил, повернулся и медленно побрел, направляясь явно не туда, куда так торопливо бежал несколько минут назад.
«Что же теперь с нами будет? — мысленно повторил Ферот, глядя ему вслед. — С нами, с атланами? Ну… Нам предстоит многому научиться. И нашими наставниками станут те, кого мы веками презирали. Придется перешагнуть через высокомерие и многочисленные заблуждения об иных народах, мире и нашем месте в нем. Озаренная Цитадель забрала с собой не всех. Здесь, как я понимаю, остались те, кто мыслит гибче и способен изменить свое мнение. Если это действительно так, то у атланского народа еще есть будущее в обществе равенства и справедливости. Если же я ошибаюсь… Что ж, время рассудит».
