«Совсем другое дело!» — по лицу юноши расползлась идиотская улыбка, которая тем не менее быстро испарилась, слившись с последними клубами бледного утреннего тумана. Рабочий день неумолимо вступал в силу, подготовив несчастным темным рабам целый ворох испытаний и лишений. И первое из них за сегодня Ахин уже ощутил на себе.
— Сейчас мне надо идти, — сквозь сжатые зубы произнес юноша. — Иначе меня отблагодарит Элеро. Так отблагодарит, как умеют только разъяренные феи.
— А-а-а, утро ведь, — Аели бросила немного рассеянный взгляд на солнце, неторопливо выползающее из-за стены Темного квартала. — Прости, я и забыла. Мне самой-то на работу только ближе к вечеру, сам понимаешь, специфика деятельности… Погоди, а ты разве уже не опаздываешь?
— Ничего страшного, — отмахнулся Ахин. — Когда Элеро придет в себя, я уже буду сидеть за столом и переписывать бесчисленные документы. Еще и домой по дороге успею заскочить.
— Так, может, все-таки ко мне заскочишь, а не к себе?
— Я же сказал, что у меня не очень много времени, — одержимый бросил подозрительный взгляд на подругу. — Или твоя благодарность будет такой быстрой?
— Я же тебя знаю, — хихикнула саалея.
— Это было давно, — нахмурился Ахин. — С тех пор многое изменилось.
— Так ведь и я тоже многому научилась, — дразнящий блеск в глазах Аели стал еще ярче. — Ну что?
«Проклятая работа, проклятые бумажки, проклятая Элеро!»
— Извини, — скрипя зубами, произнес одержимый. — Мне действительно надо идти. Может быть, позже?
— Не знаю, не знаю… Как бы настроение не пропало.
«Я убью Элеро. Обязательно убью. Сам помру, но ее точно убью».
Ахин повернулся и, нервно подергиваясь, пошел по направлению к своему дому. Оглянулся. Бросил полный отчаяния взгляд на посмеивающуюся саалею. Попятился назад. Остановился. Шагнул к Аели, к дому, к выходу из Темного квартала, снова вернулся на прежнее место…
Сложно быть молодым парнем, разрывающимся между желаниями и обязанностями, — не хватает ни ума, ни смелости, чтобы выбрать что-то одно.
— Иди уже, — Аели смахнула слезы, выступившие на глазах от смеха. Она вдоволь потешилась, глядя на мечущегося друга. — Приходи потом. И если появятся деньги, то и их прихвати. Тогда настроение точно не пропадет.
— Хорошо, — облегченно выдохнул Ахин, радуясь, что не надо самостоятельно принимать решение. — Только не забывай, ладно? Договорились?
Саалея лукаво повела плечом и ловко проскользнула в дверной проем, оставив одержимого в компании легкого недоумения и греющей душу надежды.
Весьма довольный собой — хотя, по существу, он вел себя по-идиотски — Ахин поспешил домой. Времени практически не оставалось, но юноша все-таки хотел успеть хотя бы переодеться, потому что его рубаха едва пережила трудный спуск со стены и представляла собой жалкое зрелище. Обычно хозяевам плевать, во что одеты их рабы, но феи со своим искусственным хорошим вкусом могли придраться и к такой мелочи.
«Мелочи, — это слово никак не оставляло Ахина в покое. — Повсюду мелочи, мир состоит из мелочей, я — мелочь… Становлюсь ли я от этого частью чего-то важного? Пожалуй, да. Я — деталь какого-то события, некий элемент, ничтожная крупица в основе будущего. Важна ли моя роль? Сложно сказать. Таких, как я, слишком много. Численность и единство делают нас силой, по отдельности же каждый остается никем. Незаменимое жалкое существо, заурядный герой, незначительная мелкая деталь, неисправность которой приведет к поломке всего механизма».
К слову, с чего атланы решили доверить сущность Света феям, почему не спрятали ее где-нибудь в Цитадели? Киатор что-то говорил об этом…
Вроде как все для того, чтобы Атланская империя сохранила целостность, а сами атланы — главенство. Феи богаты и уважаемы, они могли в любой момент отказаться от повиновения кардиналу и совету архиепископов, но от этого шага их удерживала почетная миссия — хранение сущности Света. Атланы просто ублажили их самолюбие, а крылатые гедонисты и рады стараться, благо у них появилось достойное оправдание собственной праздности — исключительность народа-хранителя, избранного Атланской империей и самим Светом.
— Да и незачем прятать сосуд с сущностью в Цитадели, — пробормотал одержимый, по старой привычке рассуждая вслух. — Где бы она ни находилась в стенах Камиена, ей ничто не угрожает. Так они думают. А мы… Точнее, не мы, а Мионай и его сонзера… Я просто постою рядом и, возможно, даже ничего не сделаю. С этим-то я справлюсь? Должен справиться. Мне друзья помогут.
Наверное, Ахин слишком ответственно подошел к поручению Киатора. Одержимый пытался найти нечто судьбоносное в своей роли, что-то заметное, необходимое этому миру и оправдывающее существование странного порождения Тьмы с остатками сверхъестественных сил. Но, похоже, он просто был ошибкой природы, которая вряд ли заслужит упоминание в истории.
