Игнорируя новые приветственные оклики, Ферот быстро пошел за удаляющейся процессией архиепископов с кардиналом во главе. Но Иустин внезапно остановился, пропустив пожилых атланов вперед. Они даже не замедлили шаг и невозмутимо прошли в Цитадель, как будто не заметив, что кардинала с ними уже не было.
— Вы хотели мне что-то сказать? — спросил Иустин у приблизившегося коменданта Темного квартала.
Вопрос прозвучал как утверждение.
— Да, — ответил епископ, застыв на месте.
— Вы допросили силгрима, приведенного господином Вилбером?
Снова утверждение.
— Да.
— И вы узнали нечто, о чем хотели бы поговорить со мной? Нечто важное?
— Не уверен, — честно признался Ферот. — Но я не могу дальше действовать без вашего ведома.
— Хорошо, — с ленцой вздохнул кардинал. — А у меня как раз есть поручение для вас.
— Какое?
— Поговорим в моей резиденции, — Иустин повернулся и неторопливо направился к входу в Цитадель. — Но вы рассказывайте, рассказывайте. Я вас слушаю.
Путь по лабиринтам атланской твердыни закончился, едва начавшись. Ферот и Онкан могли поклясться, что не проходили сады и галереи, обычно встречающиеся по дороге в резиденцию кардинала. Но, так или иначе, они уже стояли в зале с четырьмя дверьми. Следуя за Иустином, им понадобилось пройти лишь два коротких коридора, чтобы оказаться на верхнем этаже дальнего крыла Цитадели. Даже душа озаренной крепости признавала власть фактического правителя Атланской империи.
Тем не менее Ферот успел доложить о результатах допроса. Впрочем, важным там был всего один момент.
— Понятно, — задумчиво пробормотал Иустин, едва заметным наклоном головы обозначив кивок привратнику, отворившему массивную дверь. — И что бы могло означать силгримово упоминание сущности Света?
— Я не знаю, — ответил Ферот и бросил быстрый взгляд на ассистента. — Узник умер раньше, чем смог что-либо объяснить.
— Тогда не стоит и думать об этом.
— Но что, если это нечто важное? — осторожно возразил епископ. — Вдруг там есть некая связь? Если нападение сонзера…
— Нет никакой связи, это лишено смысла, — решительно прервал его кардинал, перешагнув порог. — И если вам больше нечего добавить, то предлагаю просто забыть о словах безумного отродья зла.
Епископ и клирик вошли в резиденцию и заняли предложенные Иустином места за длинным столом. Ферот немного запутался в мыслях, но все же почувствовал некоторое облегчение. Можно забыть — забудет. Однако оставались еще проблемы, которые он не мог так же с чистой совестью проигнорировать.
— По поводу сбежавших сонзера… — начал епископ.
— Стража уже схватила двоих из них, — произнес Иустин, взяв виноградину из огромной вазы. — Вам разве не сообщили?
— Меня… Да, отчет, должно быть, на столе. Но я все утро общался с потерпевшими и… Виноват, не уследил. Я немедленно распоряжусь допросить их.
— Не получится, — небрежно отмахнулся кардинал. — Они покончили с собой. Один свернул себе шею, второй откусил язык и умер от кровопотери. Любят они это дело.
— Мионай был в их числе?
— Нет, он как раз тот сонзера, которому удалось скрыться.
— Мы найдем его.
— Не нужно, — вздохнул Иустин, разглядывая виноградину в левой руке. — Он в Темном квартале, прячется в доме отца.
— Тогда…
— Нет.
Ферот изумленно посмотрел на него. Неужели кардинал, отдав приказ провести аутодафе, на котором были сожжены две сотни невиновных сонзера, решил помиловать тех, кто непосредственно принимал участие в нападении на квартал фей?
— Поверьте мне, епископ, — продолжил Иустин, переложив ягоду в правую руку. — Живыми и относительно свободными они принесут больше пользы Атланской империи.
— Как?
— Как свидетельство нашей силы. Как напоминание всем отродьям зла о тщетности попыток что-либо изменить. Как предостережение, — кардинал положил виноград обратно в вазу. — Пусть ощутят отчаяние своего проклятого народа и продолжат влачить жалкое существование в вечном позоре. Их смерть нам не нужна, но как живой пример они могут пригодиться.
— Мы так и не узнали о целях нападения на квартал фей, — осторожно напомнил Ферот.
— И что? — Иустин пренебрежительно поморщился. — Оно ведь закончилось ничем. Нападут еще раз — все повторится вновь. Добро всегда будет побеждать зло, так устроен наш мир.
— Но цель…
— Не имеет значения. Какую бы цель ни преследовали темные отродья, у них ничего не получится.
— Этой ночью погибла фея, — не отступал Ферот. — А вдруг в следующий раз будут еще жертвы? Нам не нужны новые смерти.
— Поэтому-то я и решил сохранить жизнь Киатору и Мионаю. Отродья зла слишком слабовольны, чтобы идти за лидером, однажды уже потерпевшим сокрушительное поражение. Не будет следующего раза — не будет смертей.
«Это не решение проблемы», — епископ отвел взгляд. Но кто он такой, чтобы спорить с фактическим правителем Атланской империи?
— Хорошо, — согласился Ферот. — А что насчет одержимого? Его мы тоже оставим в живых?
Иустин изменился в лице. Глубоко задумавшись, он снова взял из вазы виноградину. Кажется, ту же самую, которою недавно туда и вернул.
— Как я уже сказал, отродья зла не пойдут за старыми лидерами, — медленно произнес кардинал. — А вот за новым…
