— А теперь скажи мне, могучее порождение Тьмы, — главарь бандитов навис над Ахином: — Где в моем чрезвычайно точном предсказании есть хоть слово о борьбе за справедливость и что-то там еще, м-м-м?
— Но что ты скажешь, если я пообещаю тебе и твоим бойцам столько сокровищ столицы, сколько вы сможете унести? — спохватился одержимый. — И даже больше.
Действительно, увидев перед собой толпу отчаянных головорезов, он, вопреки здравому смыслу, попытался привлечь их на свою сторону пафосными речами. Но им же нужны только деньги, выпивка, вкусная еда и женщины. Как, впрочем, и всем остальным, в той или иной степени.
И кто же откажется от богатств Камиена? Только тот, кто хотя бы приблизительно представляет, что нужно сделать ради подобной добычи.
— Твои обещания…
Сеамир даже не стал договаривать. Он сплюнул и повернулся, собиравшись уходить.
— Посмотрите на себя! — сорвался Ахин, почувствовав, как возликовал темный дух, купающийся в отчаянии. — Вышвырнутые на улицу рабы и сбежавшие от хозяев трусы! Думаете, деньги помогут вам? Ничуть! Вы были, есть и будете ничтожествами, если ничего не предпримете! В том, что ваши жизни так никчемны, виноваты вы. Но вместе с вами виноват и мир! Все еще можно изменить. Измените мир вместе со мной — изменитесь сами! Неужели вы смирились со своей судьбой?!
Главарь бандитов остановился и негромко засмеялся. Его смех уже почти не напоминал хрип тяжелобольного, но в нем все равно слышалось ороговевшее плохое настроение и неизлечимый пессимизм. Переубедить этого сонзера? Нет, невозможно.
— Смирились ли мы с судьбой, м-м-м? Провернуть не очень-то рисковое дельце, разбогатеть и неплохо зажить подальше от высокомерных ублюдков столицы? Да, с такой судьбой мы смирились.
— Но вы же…
— Ты не понял, — нахмурился главарь. — Нам не нужна справедливость. Мы не хотим сражаться за какие-то идеалы, которыми сыт не будешь. Нам плевать на весь мир так же, как миру плевать на нас. Мы хотим жить. И жить хорошо, не горбатясь на светлых уродов. Задуманное тобой массовое самоубийство нас не интересует. А ты все равно умрешь, как ни крути. Так почему бы не накормить своим человеческим телом кого-то из оживших мертвецов, тем самым продлив его страда… жиз… существование? Благое ведь дело, м-м-м?
Сеамир пошел дальше, крепким словцом и пинками подгоняя подчиненных, которые уже начали устраиваться на привал.
«Ладно. Пора признать, что это полный провал, — вздохнул одержимый, глядя ему вслед. — Но время есть. Что-нибудь придумаю».
— Да, забыл сказать тебе еще кое-что, о великий, — бандитский лидер подозрительно покосился на Ахина. — Хоть ты и не выглядишь опасным, про тебя поговаривают много интересного. А даже самые лживые слухи редко возникают на пустом месте. В общем, в твоих интересах вести себя тихо и слушаться меня, — он указал пальцем на саалею: — Подружка, да? Не забывай про нее. Если я и мои ребята почувствуем неладное, то мы на твоих глазах убьем потаскушку и славно развлечемся с ней… нет, сначала развлечемся, потом убьем… ну, или как получится… в любом случае циклопы ее просто порвут. Ха! Ну, ты понял, м-м-м? Не доводи до греха. Смерть — не худшее, что может случиться с тобой. И тем более с ней.
«Они безнадежны».
Сеамир посчитал молчание согласием и, полностью удовлетворенный состоявшейся беседой, неторопливо двинулся на север. В кои-то веки он почувствовал себя победителем, хотя всего-навсего рассказал о своем плане кому-то, кто выглядел достаточно сообразительным, чтобы возразить или указать на недочеты. Однако ни возражений, ни правок от случайной жертвы не последовало. Сомнительное подтверждение успеха — тоже подтверждение.
Бандиты рывком подняли Ахина с колен, едва не вывернув ему руки. С трудом сохранив равновесие после грубого толчка в спину, одержимый покорно пошел вперед. Аели вели чуть поодаль, и, судя по недовольным рожам головорезов, в постель ее действительно никто не потащит без позволения лидера, хотя им, очевидно, этого очень хотелось — саалею уже раз шесть обыскали с ног до головы.
«Одному сбежать легче, но Сеамир доходчиво дал понять, что мои действия отразятся на ней. А если я все же сбегу? Тогда-то зачем ее в расход пускать? Разве что ради принципа. Сказано — сделано, — рассуждал Ахин, шагая в компании сурового демона, который явно искал какой-нибудь повод, чтобы ударить пленника. — Но, с другой стороны, портить ценный товар они не станут. Если только чуть-чуть. А у нового хозяина она будет даже в большей безопасности, нежели со мной. Хотя я все равно не могу бросить ее на произвол судьбы. Скорее всего. Наверное. Если… Проклятье! Как все так обернулось? Думай, думай, бестолочь. Шансы еще есть».
