Наступило молчание. Двое мужчин курили травку в задымленной комнате. Долго, мрачно, молча.
Зазвонил телефон. Один из костюмов-болтунья снял трубку и протянул ее Фреду.
– Помните, на прошлой неделе вы проходили проверку? – произнес голос в трубке.
– Да,– после короткой паузы ответил Фред.
– Мы обработали очередной материал...– На том конце линии тоже пауза.– Вы должны подвергнуться всестороннему психиатрическому обследованию. Вам назначено на завтра, в три часа в той же комнате. Помните номер комнаты?
– Нет,– сказал Фред.
– Как вы себя чувствуете?
– Нормально,– твердо ответил Фред.
– Какие-нибудь неприятности? На работе или в личной жизни?
– Я поссорился со своей девушкой.
– Испытываете ли вы чувство растерянности? Не сталкиваетесь ли с трудностями в опознавании людей и предметов? Не кажется ли вам что-нибудь вывернутым шиворот-навыворот? И, кстати говоря, не наблюдаете ли за собой языковой дезориентации?
– Нет,– мрачно произнес Фред.– Нет – по каждому из поименованных пунктов.
– Итак, завтра в комнате 203,– сказал врач. – Какой материал... Поговорим завтра. Не расстраивайтесь, Фред!
– Клик.
Клик тебе, подумал Фред и повесил трубку. Он раздраженно включил проекторы, и застывшая сцена ожила
цветом и движением.
– Эту крошку, – бубнил Лакмен,– обрюхатили, и она решила сделать аборт, потому что пропустила цикла четыре и подозрительно распухла. Но сама палец о палец не ударила, а только канючила, как все дорого. Как-то я к ней забегаю, а там одна ее подружка твердит, что у нее истерическая беременность. «Ты просто хочешь верить, что беременна. Это комплекс вины. А аборт, расходы на него – это комплекс наказания». А крошка – она мне дико нравилась – и говорит спокойненько: «Ну что ж, если у меня истерическая беременность, то я сделаю истерический аборт и заплачу истерическими деньгами».
– Интересно, чья физиономия красуется на истерической пятерке,задумчиво произнес Арктор.
– А кто был у нас самым истерическим президентом?
– Билли Фалкс. Он только
– И когда ж был его срок?
– Он воображал, что его избирали на два четырехлетних периода начиная с 1882 года. После длительного курса лечения ему стало казаться, что он президентствовал только один...
Фред со злостью перемотал запись на два с половиной часа вперед. Сколько они будут нести эту ахинею, спросил он себя. Весь день? Вечно?
– ...берешь ребенка к врачу, к психиатру, и жалуешься, что ребенок все время заходится в крике.– На кофейном столике перед Лакменом стояла банка пива.– Кроме того, ребенок постоянно врет. Придумывает самые несуразные истории. Психиатр осматривает ребенка и ставит диагноз: «Мадам, у вас истерический ребенок. Но я не знаю, почему». И тогда ты, мать, настал твой час, ты ему эдак: «Я знаю, почему, доктор. Потому что у меня была истерическая беременность».
Лакмен и Арктор покатились со смеху. Им вторил Джим Баррис; он вернулся и теперь сидел в гостиной, наматывая на трубку белую проволоку.
Фред перегнал пленку еще на час вперед.
– ...этот парень,– рассказывал Лакмен,– выступал по телевидению как всемирно известный самозванец. В интервью он заявил, что в разное время представлялся великим хирургом из медицинского колледжа Джона Гопкинса, физиком-теоретиком из Гарварда, финским писателем, лауреатом Нобелевской премии в области литературы, свергнутым президентом Аргентины, женатым на...
– И все это сходило ему с рук? – поразился Арктор.– Его не разоблачили?
– Парень ни за кого себя не выдавал. Просто он выдавал себя за всемирно известного самозванца. Об этом писали в «Лос-Анджелес Таймс» – они проверяли. Работал дворником в Диснейленде, а потом прочитал биографию всемирно известного самозванца – такой действительно был – и сказал себе: «Да ведь я тоже могу выдавать себя за всех этих экзотических парней!» А после подумал и решил: «На кой черт? Лучше просто выдавать себя за самозванца». Он огреб на этом деле немалую монету, писали в «Л. А. Таймс». Почти столько же, сколько настоящий всемирно известный самозванец.
– Самозванцев пруд пруди. Мы сталкиваемся с ними на каждом шагу. Только они выдают себя не за физиков-теоретиков,– заметил Баррис, тихонько сидящий в углу.
– Ты имеешь в виду нарков, этих гадов из отдела по борьбе с наркоманией,– сказал Лакмен.
– Интересно, среди наших знакомых есть нарки? Как они выглядят?
– Все равно что спрашивать: «Как выглядит самозванец?» – отозвался Арктор.– Я как-то болтал с одним толкачом, которого взяли с десятью фунтами гашиша на руках. Ну и спросил, как выглядел обманувший его нарк. Знаете, как это делается: нарк выдает себя за друга одного друга и просит продать ему гаш.
– Точь-в-точь, как мы,– бросил из угла Баррис.
– Даже больше! – воскликнул Арктор.– Этот толкач – его уже приговорили и на следующий день должны были отправить в тюрягу – сказал мне: «Волосы у них еще длиннее, чем у нас». Так что мораль, я полагаю, такова: держись подальше от типов, которые выглядят точь-в-точь, как мы.
– Бывают и женщины-нарки,– вставил Баррис.
